Мы тоже знали Гэндальфа, поэтому сильно сомневались, что его местные знакомые будут нам рады. Но делать было нечего, ночевать на травке не хотелось, тем более накрапывал дождь.

Мы, конечно, не сахарные, но мокрый Леголас, например, похож на водяную крысу. А я на бобра. А Афадель… нет, я этого не говорил.

Дом присоветованного нам Бэггинса выглядел перспективно. Он был достаточно большим.

Поэтому мы постучали, причем Леголас – кувшином. Из-за двери опасливо спросили, не гномы ли мы. И мы хором заверили, что нет.

Тогда круглая зеленая дверь приоткрылась, и мы увидели один глаз.

-Эльфы! – воскликнул обладатель глаза. – Целых три!

И попытался захлопнуть дверь, но я успел вставить в щель ногу.

-Не найдется ли у тебя местечка для нас троих, добрый хоббит? – спросила Афадель, наклонившись пониже. – Наш друг Гэндальф…

Тут я взвыл, потому что хоббит чуть не сломал мне ногу дверью.

-Погоди, не такой уж он нам друг, - вмешался я. – Мы бы сами не прочь от него избавиться.

-Мы от него скрываемся, - с чувством момента заметил Леголас.

Под нашими утроенными усилиями дверь медленно подавалась, пока мы не ввалились внутрь. И быстро закрыли за собой дверь и подперли спинами чтобы гостеприимный хозяин не вздумал ее открыть в ближайшие двенадцать часов.

В качестве благодарности за радушный прием мы угостили хозяина остатками из кувшина, а я подарил ему жилет. Жилет был великоват, потому что делался на Наркисса, но я быстро подогнал его по фигуре.

Как бы то ни было, а ночлег мы отработали. Леголас даже помыл посуду, хотя хоббит очень просил этого не делать. Спать нас уложили на полу, зато у хоббита были очень уютные перины и одеяла, жаль только, короткие. Зато много. И мы уснули под барабанящий в окна дождь.

Я заметил, что даже Афадель не рассматривает нашего гостеприимного хозяина как добычу. А это о многом говорило. Но может, она найдет себе хоббита завтра? С этой мыслью я и уснул.

Проснувшись и плотно позавтракав, мы выразили желание поближе познакомиться с местными. Потому что, объяснил я, о Шире очень мало известно у нас в Лихолесье, и мы хотели этот пробел восполнить.

На бедного хоббита было жалко смотреть. Но вежливость не позволила ему вытолкать нас и прямо сказать, куда идти. Он лишь указал дорогу к ярмарочной площади и вежливо добавил, что чай ровно в пять. Я прихватил с собой жилетки, Леголас взвалил на плечо оставшийся кувшин, и мы пошли.

Афадель осматривалась по сторонам и шепнула мне, что молодые хоббиты очень ничего, но больно уж мелкие.

-Мал золотник, да дорог, - сказал я.

-Мал клоп, да вонюч, - добавил Леголас, вспомнив гостиницу.

На ярмарке были представлены товары местных производителей: мед, сало, сено, яблоки, отруби, леденцы на палочке.

-Ну и что из этого ты собиралась обменивать? – ехидно спросил я.

Аафдель явно расстроилась.

-Думаю, мы сможем обменять жилетку на шматок сала.

-Почему именно сала? – удивился Леголас.

-Тетиву смазывать, - ответил я. – А что останется – съедим.

За полчаса мы обменяли две жилетки, одну - на трех петушков на палочке, вторую – на кожаные туфельки для Афадели. Афадель упорно знакомилась с местным населением, невзирая на сопротивление. Троих увели жены, двоих мамы. Мы им посочувствовали: у нас самих такие же.

-Ты бы хоть на корточки приседала, - посоветовал я, - а то они твоего декольте не видят.

Афадель вместо этого присела на скамеечку, согнав оттуда зазевавшегося хоббита. Так ее прелести были гораздо виднее. Но в целом было заметно, что мы не произвели фурора, будто они тут эльфов каждый день видят.

Леголас усиленно вертел головой, словно что-то почуяв.

-А не видали ли вы тут Следопыта? – спросил он первого попавшегося торговца отрубями.

-Бродягу, что ли? – спросил тот. – Вон у речки отдыхает.

И мы поперлись на речку. Освежиться, как выразился Леголас. Чутье его не обмануло: на зеленом бережку, подальше от коровьих лепешек, стоял шалашик, из которого поднимался синий дымок.

-Следопыт! – радостно закричал Леголас, и только чувство ответственности не дало ему отшвырнуть кувшин. Да, это оказался Следопыт, выглядевший в меру удивленным и обрадованным. Афадель мрачно посмотрела на сияющее лицо Леголаса и предложила мне пойти искупаться.

Я понял, что кувшин нам не достанется, и последовал за Афаделью, раздеваясь на ходу и отшвыривая остатки жилеток. На солнце они немного скукожились.

Вода в речке была прекрасна, вокруг расстилался пасторальный пейзаж, романтично крякали утки, на плесе играла рыба, наверное, к дождю. Афадель мрачно плавала взад и вперед, ей явно не хватало умбарских пиратов. Я представил, как сюда вползает галера, отталкиваясь веслами от берегов, и мне стало весело. Я нырнул и вынырнул в камышах.

В камышах что-то шевелилось и играло мохнатыми пятками. «А вдруг бобер?» – подумал я, подобрался ближе и пощекотал пятку травинкой. Ожидаемого удара бобровым хвостом в лоб не последовало. Камыши зашевелились активнее, и у меня перед носом появилась хорошенькое личико в кудряшках, прикрытых кокетливым чепчиком в кружавчиках.

-Ты кто? – спросил я, чтобы завязать разговор.

-А ты не видишь? – сказала она и пошевелила мохнатыми пальчиками. – Я Пеларгония Брэндибак. Но друзья зовут меня просто Геранькой.

-А я Хвандир, - представился я. – В переводе на всеобщий – Грибной.

-Я люблю грибы, - и она посмотрела на меня с явным интересом.

-А что ты тут делаешь? - спросил я, начиная понимать Афадель.

-Купаюсь, - кокетливо ответила она.

Я подумал, что мог бы понять это и сам: на ней были только купальный чепчик и шерсть – мягкая, шелковистая, как у норки. Мне стало интересно, какова она на ощупь, и я вовремя вспомнил мудреное умбарское слово «футфетиш». И решил проверить, совпадает ли визуальное ощущение с тактильным, как говаривал король наш Трандуил. Геранька хихикала под моими чуткими эльфийскими пальцами, но не возражала. Судя по всему, грибы она действительно любила. Лишь бы мухоморы не попробовала.

-Это судьба, - сказала она. – Говорят, прадедушка Тук взял себе жену из эльфов.

Я мысленно присвистнул, представив Афадель в хоббичьей норе, и решил, что старый Тук любил фраппировать публику. А если можно хоббиту, почему нельзя мне? И увлекся.

Душу грело то, что таким успехом Афадель не пользовалась. Во всем виновата разница в росте, решил я: попробуй разгляди ее декольте, если ты ростом эльфу по пояс, как хоббиты!

После заката похолодало, и Геранька внезапно вспомнила, что у нее не доена корова. А я внезапно услышал какие-то звуки. Кажется, Афадель меня звала, но плеск реки, гогот гусей и отдаленное мычание недоеной коровы заглушали ее призывы.

-Кажется, мне пора. – сказал я. – Не люблю сцен расставаний.

-Мне тоже, - сказала она. – Заходи еще.

-Возьми на память, - спохватился я и вынул из уха серьгу. С рубинчиком.

Геранька визгнула, чмокнула меня в нос и живо ушуршала по камышам к своей корове.

Я же восстал из камышей – красивый и в тине – и нос к носу столкнулся с разъяренной Афаделью.

-Я думала, ты утонул, - сказала она с некоторым разочарованием.

-Не дождетесь, - злорадно ответил я. Афадель посмотрела на засос у меня на шее, на отсутствующую серьгу и пошлепала к шалашу. Я потер шею и потащился следом.

В шалаше тоже было все хорошо, одна Афадель сидела мрачнее тучи и кидала камушки в гусей.

Все молчали. Жужжали комары. Красиво заходило солнце, высыпали первые звезды.

-Кто бы мог подумать! – воскликнула наконец Афадель.

-Да! – поддержал ее Леголас.

-Безобразие! – согласился Следопыт.

-Что естественно, то не безобразно, - огрызнулся я любимыми словами Афадели.

-Да что ж это такое! – возмутилась она. – Сижу в компании двух взрослых эльфов и дунадана и хоть бы один протянул руку помощи!

-Да! – поддержал я. Но руку не протянул, я себе не враг.

Афадель плюнула в костер и спросила, что на ужин.

-Гусь, - ответил Следопыт. – Тебе ножку или крылышко?