Хуго за работой

Хуго вошел в гараж, поманил Димку, отвел его в сторону и таинственно зашептал:

— Ты слышал? Наши взяли Резекне…

— Ну и что? — хладнокровно спросил Димка.

Хуго оторопел:

— Как это что? Пора бы и нам зашевелиться.

— Вот и шевелись, — сказал Димка. — А мне недосуг. Надо «капитана» в чувство приводить.

И пошел к серому опелю.

Хуго переключился на Эрика. И обнаружил странные вещи. Оказалось, что Эрик не ходит в гимназию, застать его дома почти невозможно — бабка сказала, что он и ночует-то не каждый день. Работать устроился, что ли? Да, кажется, самолеты ремонтирует. В каком-то Люфт-парке.

Но почему-то не верилось в это. И Хуго по утрам стал дежурить в парадном, в доме напротив. И на третий день ему повезло. Эрик вышел около семи утра. Было еще темно, и Хуго, с одной стороны, боялся потерять его из виду, а с другой — Эрик мог услышать его шаги, потому что улицы были еще малолюдны. Но ни того, ни другого не случилось, и они дошли до вокзала. А там народу было уже много, следить стало легче, и Хуго увидел, что Эрик встретился с каким-то долговязым парнем. Они о чем-то поговорили, потом подошли к кассе, взяли билеты и сели на сигулдский поезд. До отправления оставалось еще минут десять, так что Хуго тоже успел купить билет. Сел он в хвостовой вагон и сразу высунулся в окно.

Вышли те двое в Ропажи. Но не за грибами же ехали — ни корзин, ни кошелок, только у долговязого торчала из кармана бутылка молока, да в руке был бумажный пакет — скорее всего, с бутербродами.

Хуго не решился выйти. Его бы застукали еще на перроне. Он доехал до следующей станции и оттуда вернулся в Ригу.

Человек, о которым Хуго теперь встречался почти ежедневно, сказал:

— Все это хорошо, но ты, мой ангел, должен внедриться в организацию. Снова стать у них своим человеком. И не тяни резину.

Он очень нехорошо посмотрел на Хуго, но денег дал, хотя последнюю бумажку добавил несколько поколебавшись.

На следующий день возле гимназии Хуго, как бы случайно, встретил Риту. Она еле поздоровалась с ним. Но он постарался как можно лучше сыграть в «прежнего Хуго», и девчонка стала постепенно оттаивать. Под конец он набрался смелости и пригласил ее в кино. К его удивлению, она совсем немножко посомневалась, а потом сказала: ладно, давай сходим.

Фильм был о композиторе Чайковском, музыки — до потери сознания, а какой-то князь с голым черепом все время подкатывался к кипящему самовару и аристократически хлестал чай. Но Рите фильм понравился. По дороге домой она загадочно и печально говорила о сродстве человеческих душ, а равно и об их отчуждении, о том, что «все-таки есть нечто предопределяющее» и проч. и проч. Хуго вел себя на пятерку с плюсом, глубокомысленно поддакивал и весь был — внимание.

Ему все время казалось, что Риткина болтовня имеет какое-то отношение к Эрику, но он подумал, что лучше это имя не упоминать. Тише едешь, дальше будешь.

А потом, уже лежа в кровати и напрасно пытаясь заснуть, он перебрал в памяти все обстоятельства этого идиотского вечера, и ему захотелось исколошматить ее — заносчивую зануду, в которую он когда-то был по-мальчишески влюблен, из-за которой ходил, как неприкаянный, и мечтал увидеть ее во сне. Кретин! Но когда он подумал, что девка до потери сознания втюрилась в Эрика, ему стало больно. А почему — один черт знает.

Но чувства чувствами, а вот организация-то, похоже, живет и здравствует. Это он сразу почувствовал и решил действовать соответственно.

Рита так никогда и не узнала о своей роли в том, что последовало за ее сближением с Хуго.