— Должен же быть какой-то способ узнать, кто купил первоначальный ошейник у Дома Левиафан, — сказала я. — Если бы это был бессмертный артефакт, мы бы смогли извлечь из него воспоминания.

— Похоже, ты многое знаешь о бессмертных артефактах.

— Мне много доводилось с ними сталкиваться.

— Что ж, ты права. В отличие от моего изначального ошейника, все эти копии не являются бессмертными артефактами и потому не обладают способностью хранить воспоминания. И даже если бы они такое умели, магические узы, поддерживавшие целостность ошейника, разбиты на куски. Воспоминания в них невозможно было бы прочесть, — она показала на металлический выступ, торчащий из одного куска. — Это похоже на иглу для инъекций.

— В каждый ошейник можно вставить зелье, — сказала я. — Ошейник при необходимости делает монстру инъекцию зелья, предположительно помогая поддерживать контроль над зверем.

— На фрагменте иглы есть остаток, — Арина поднесла к куску увеличивающее стекло. — Драконий корень. Огненная линия. Несколько других трав, — она подняла взгляд на меня. — И Жизнь.

— Жизнь в смысле зелье светлой и тёмной магии?

— Да.

— Эксперименты Меды.

Она с любопытством посмотрела на меня.

— Богиня Колдовства экспериментировала над контролем монстров, — объяснила я. — Она давала им зелье, и Жизнь была одним из ингредиентов. Она получила зелье Жизни… от Стражей, — осознание ударило меня как гранитная плита по лицу. — За этими ошейниками контроля монстров стоят Стражи. Они украли исследование Меды. Они выкупили твой ошейник у Дома Левиафан. И они используют ошейники, чтобы контролировать монстров.

Вопрос в том, зачем. Чего пытались добиться Стражи?