- Ладно... Я тут, месяца два как, подумал спросонок: псы.

  - Ви не думайте с того, шо я молчу. Я слушаю.

  - Да вот, думаю: вышколенный пес у чужого подачку сроду не возьмет...

  - Бекицер*, вы!

  - Сам ты бекицер. Причем старый. Я это к тому, что взять - не возьмет, а вот понюхать, может, и не откажется.

  Яков Израилевич ничего не ответил, а только замер, устремив в пространство затуманенный взор и рисуя своими белыми пальцами в воздухе что-то уж совсем сложное. Кроме того, он непрерывно бормотал себе под нос что-то на никому не известном, может быть, даже - мертвом, языке, поминутно протирая очки.

  - Должен признать, Александр Иванович... этот мир стал уже совсем не тот, что был раньше... и теперь такое идиётство можно услышать, пожалуй, только от вас. Тут самое смешное, что никого не надо сочинять! Все нужные персонажи уже выдуманы до нас! Чтобы дать подачку, - так на то есть два брата. Это ТАКИЕ антисемиты, что с ними же одно удовольствие работать... Есть кому понюхать. И таки ЕСТЬ кому увидеть, как нюхают. Остается позаботиться, чтобы все эти поцы не прозевали друг друга, и тогда им совершенно точно будет не до вразумления подзабывших палку, потому что они наконец-то займутся полезным делом: будут рвать в клочки друг друга.

  - Поверьте, дядя Яша, - я думал обойтись сам и не стал бы вас беспокоить, но хорошо знаю только здешние персоналии. Этого должно бы хватить, вот только...

  - Не напрягайся. Если шо, так уже вернешь с этой получки, а если нет, то можно в будущем году...

  Он помолчал.

  - Я не вижу, почему это может не выгореть, но мине интересно... Скажите, Саша, вы-таки совсем не боитесь греха? Ви понимаете, что за такие шалости этот ваш рай вам больше не светит?

  Берович невесело засмеялся.

  - Вот уж чего я боюсь меньше всего. Поверь, - там НИЧЕГО нет. Когда я только начинал, в какой-то момент понял: старик вроде меня. Перебирает шарики, перетряхивает цепочки, разбирает и собирает заново, только чуть по-другому, и глядит, что получится. Разница только в количестве доступных шариков. Если с чем-то и можно скоротать любую вечность, так только с этим. И честное слово: ему есть чем заняться помимо нашего дурного поведения.

  - Он понял! Я с вас смеюсь!

  - Нет. - Саня покачал головой. - Когда бывает ТАК, сомнений не возникает. Как у тех пророков, о которых вы читали в этой своей Торе. Так что для кого - как, а для меня загробной жизни нет, и Господу - в высшей степени безразличны наши грехи.

  Из интервью 1958 года

  Р. То есть вы утверждаете, что сам профессор тоже не достиг этого "пересечения всех пересечений"?

  А.Б. Думаю, - да. К этому у меня есть основания. Будучи гениальнейшим из смертных, Кантор все-таки не был физиком. А если бы и был, то, думаю, все равно не знал бы результатов, полученных через много десятилетий после его смерти. Он ПРИБЛИЖАЛСЯ - это факт. Он ПРИБЛИЗИЛСЯ на недоступное для других и недопустимое даже для него расстояние от этого... состояния, это бесспорно. Но он его не достиг. Не знаю, можно ли его достигнуть в принципе, не уверен, не буду пробовать и постараюсь удержать других. Но я совершенно уверен, что оттуда нельзя ВЕРНУТЬСЯ. Тут просматривается подозрительно точная аналогия с "Черной Дырой": с точки зрения "падающего" в нее падение длится вечно, а, опустившись ниже "горизонта событий", навсегда исчезаешь для внешнего мира. Для внешнего наблюдателя все выглядит по-другому: упавшего практически молниеносно раздирает приливными силами на атомы, на элементарные частицы, еще мельче, следует не очень сильный всплеск очень, очень жесткого излучения, именуемого "космическими лучами" - и все. То, что он назвал "пересечением всех пересечений", является, по сути, состоянием, при котором можно достигнуть всего, достижимого в принципе. Мы не знаем и НИКОГДА не узнаем, становится ли достижимым то, что считается противоречащим законам физики. Тут тоже интересный логический парадокс: существует мнение, согласно которому в терминах "антропного принципа" можно изложить любое положение физики. Так вот, в этой системе "физически невозможное" или противоречащее законам физики" есть всего-навсего "то, чего нельзя наблюдать ни при каких условиях". К чему нельзя прикоснуться даже мыслью. Как это относится к сознанию, так же ушедшему за грань достижимого, мы не знаем. И, оставаясь собой, не узнаем этого никогда. Может быть, для ушедшего от наблюдения НЕОБРАТИМО, доступно и ненаблюдаемое по определению.

  Р. Секундочку... (выключает микрофон) У меня щас мозги расплавятся. Когда слишком много понимаемого с трудом, все вместе становится непонятным полностью... Как-нибудь по-другому, а?

  А.Б. Можно и по-другому. Состояние "субъективного всемогущества". Когда человек МОЖЕТ все, что он хочет или может захотеть. Почему "субъективное"? Потому что "все возможные желания этого человека" - это все-таки меньше, чем просто "все возможные желания". Вернуться от этого состояния к прежнему гораздо более невозможно, чем, к примеру, вернуться в утробу матери. Но только вот... Помните, я говорил вам о падении в "черную дыру" с точки зрения "изнутри" и "снаружи"? Так вот это "изнутри", может быть, очень увлекательно и вообще ни с чем не сравнимое переживание. Когда нет ни прошлого, ни будущего, ни близкого, ни дальнего, а ВСЕ буквально есть "Здесь и Сейчас". А вот извне, боюсь, мы не увидим ничего романтичного. Глубочайший аутизм, быстро переходящий в кому: тут-то концентрация не просто на какой-то там пуп какого-то там Васи Пупкина, а на Пуп Вселенной! Окружающее прогрессивно теряет актуальность: даже такие вещи, как недостаток кислорода или избыток углекислого газа в крови, и очень-очень скоро бренная оболочка новоявленного бога того... Оказывается покинутой с отключением всех жизненных функций. Даже тех, которые традиционно не связывались с работой нервной системы.

  Р. То есть, если я правильно вас понял, на самом деле...

  А.Б. Ох-х-х... Уж это мне "на самом деле"... Ладно, проехали. Короче, не был профессор там. Недопустимо близко - был, а там - не был, причем "недопустимо" близко не обязательно обозначает действительную приближенность. И того хватило, чтобы разрушить его сознание и потом убить.

  - Я куда больше боюсь другого. Ты говоришь, что будут наводить порядок. Вот только для того, чтобы разогнуть, это ж поначалу перегнуть надо. Победители, - это люди, которые убедились, что сильнее их на данный момент никого нет. Люди, которым приходилось смертельно рисковать, принимать нелегкие решения, самостоятельно решать сложные проблемы, и убедившиеся, что справляются лучше всех прочих, потому что иначе - не победили бы. Такому - всего один шаг до опаснейшей мысли: А КОГО МНЕ, В ТАКОМ СЛУЧАЕ, БОЯТЬСЯ? Так вот чтобы ПОБЕДИТЕЛЕЙ, как БЫДЛО, загнать в СТОЙЛО, надо гайки закрутить еще гораздо туже, чем до войны. Поэтому больше всего я боюсь, что при этом нам устроят такую жизнь, что мы будем сидеть и тупо думать только две мысли, по очереди. "Неужто ради ЭТОГО стоило воевать?" - и: "Неужели же при немцах было и ЕЩЕ хуже?" - и опять...