*В РИ И.Д. Черняховский погиб в 1945 году. Здесь - взял Восточную Пруссию с Кенигсбергом. Тем самым - наилучшая кандидатура на командование 1-м Дальневосточным фронтом, где предполагалось брать сильнейшие укрепления японцев. В РИ - командовал маршал Мерецков, успешно воевавший в 44 году с финнами.

  - Александр Александрович, готовится какая-то крупная провокация. Не меньше, чем в тридцать седьмом. Как бы ни больше. Коснуться может меня, вас, кого угодно. Черт, я чувствую себя, как в сорок первом! Нужна информация, а обращаться к тем, кто обязан ее добывать, как раз и нельзя.

  - Вы думаете, они пойдут на прямой обман Верховного?

  - Ну-у... Обман - не обман, а проявить инициативу, не ставя его в известность, пожалуй. К концу войны им срочно надо нарыть что-нибудь на всех и на каждого из нас.

  - После войны каждого из нас можно сажать просто так. Потому что, строго говоря, есть за что. Дать нужную трактовку подходящему закону - и сажать. Андрей Януарьевич справится, не впервой. Да и Руденко, при всем моем уважении, тоже.

  - Ну да. Мы же ведь не будем сопротивляться. Как всегда, подчинимся. Вот только они в этом не уверены. Бздят, проще говоря, и хотят подстраховаться.

  Новиков - молчал, не зная, как высказать страшную мысль, вдруг пришедшую ему в голову.

  - Александр Михайлович, - начал он осторожно, как будто бы входил в холодную воду, - а не может быть так, что все куда страшнее? Не идет ли речь о прямом захвате власти сразу после войны? Верховный не молод, и они могут вздумать, что, во-первых, - справятся, и что обойдутся - во-вторых. Все может обойтись ти-ихо, никто и не заметит. В самом деле: кто сейчас реально контролирует НКВД? А если называть вещи своими именами, - самого Берия? А ответ простой: чтобы реально, - так никто. Потому что в тех органах, которые, по идее, должны его контролировать, на самом деле сидят его люди.

  - Абакумов. Вроде бы, рвется из-под опеки бывшего шефа и пытается играть самостоятельную роль.

  - Это так. Только я, если что, предпочту Лаврентия Павловича. Бр-р... Как вы, безусловно, знаете, своей разведки у меня нет, но такое большое хозяйство без пригляда тоже не оставишь. Вы ведь ко мне по этому причине обратились?

  - Скажем, - была надежда. Так ведь у чекистов своя авиация, вам не подчиняется.

  - А двойное подчинение по организационно-техническим вопросам? А эскортировать кто будет? Забыли? Вот то-то. Либо я. Либо Шахурин. А это, между нами говоря, одно и то же: мы с ним организовали специальную группу по координации, так недоразумений стало в сто раз меньше, и вообще, - очень, очень полезная вещь.

  - А Голованов?

  - Знаете, - Новиков улыбнулся одними губами, - это последнее, о чем бы я стал волноваться в данном случае. Если до нас дошли сигналы такого рода, то проверить их и, при необходимости, сорвать заговор, наш прямой долг, как честных коммунистов и патриотов. Как солдат нашей Родины, наконец.

  - А?! Что вы говорите? - Старый человек замедленно поднял на вошедшего секретаря неподвижный и ничего не выражающий взгляд. - Англичане? Зачем?

  - Требуют аудиенции.

  - Требуют? - Взгляд старого маршала по прежнему ничего не выражал, и только небольшая рука его, густо усыпанная старческой "гречкой", медленно сжалась в крепенький кулачок. - По-хорошему, конечно, надо было бы выгнать ко всем дьяволам... Но больно уж хочется поглядеть, кто это там такой решительный.

  О-о, какая честь для нас. Маршал сразу же узнал визитера, неоднократно виданного им на фотографиях, - и даже, кажется, вживую, мельком и на каком-то из довоенных приемов. Прислав на переговоры с НИМ такую фигуру, проклятый Боров сделал явную ошибку. Либо от небрежности, явно связанной с избытком самомнения, либо в спешке. Либо же мсье Черчилль пребывает в явной панике и сам толком не знает, что ему делать. А теперь, удостоив аудиенции самого главу Форейн Офиса, он автоматически приобретает статус, в общем, не уступающий статусу самого Черчилля. Хотя, понятно, и ненадолго. Не предложил, - еще чего! - сесть. Не поднял на вошедшего взгляда, решив приберечь на потом. Не поприветствовал, потому что не смог так вдруг отыскать достаточно оскорбительной формы приветствия, и только бросил сухо:

  - Что у вас?

  Выслушав речь сэра Энтони Идена, явно вызубренную наизусть и все-таки неуверенную, поскольку оратор не ожидал столь сухого приема, совершенно неподвижно и с полузакрытыми глазами, Петэн ни разу не перебил его. Дождавшись окончания, выдержал паузу, и, наконец, спросил:

  - Мне не ясен смысл предполагаемой вами высадки. Я не понимаю, зачем она нужна и не вижу в ней никакой необходимости. Немецкие войска, находившиеся на территории, контролируемой на данный момент правительством Виши, капитулировали, и теперь сдают оружие. Если у вас все, аудиенция закончена.

  - Согласно договору, подписанному союзными державами в Ялте, капитуляция германских войск любой оккупированной страны или приравненной к ней территории принимается исключительно комиссией, включающей представителей всех союзных держав.

  - Ничего такого я не слышал. Очевидно, на данную конференцию меня или каких-либо других французов позабыли пригласить. А немцы капитулировали перед "Временной Военной администрацией Южной Франции", чин по чину, признав ее легитимность.

  Услыхав это, сэр Энтони припомнил, что да, действительно резиденцию маршала охраняли какие-то лица в беретах и полувоенной форме, вооруженные немецкими автоматами. Впрочем, та форма на молодчиках в беретах сидела ловко и привычно. Без мешковатости, характерной для напяливших ее вчерашних лавочников.

  - И кого они представляют? - У сэра Энтони хватило самообладания с великолепной иронией поднять бровь. - Кто командует этим сбродом?

  - О, с командиром у них все в порядке. Еще в апреле какая-то на диво умелая группа из "Сопротивления" сумела вытащить из Реми скучавшего там Жана. Де Латр де Тассиньи, - слыхали о таком?

  Иден - слыхал. Худшего варианта трудно было подыскать даже нарочно. Боевой генерал в самом лучшем для полководца возрасте, с большим опытом штабной работы. Прославился особой способностью создавать войска буквально из ничего, а непробиваемую оборону на ровном месте. Из французов - француз. И, наверное, именно поэтому, мягко говоря, недолюбливал англичан за ряд милых шалостей и простительных вольностей, которые они позволили себе в последние годы. Очевидно, что-то такое все-таки отразилось на лице дипломата, потому что искоса наблюдавший за ним маршал удовлетворенно прохрипел:

  - А-а, так, значит, маленькая новость о его побеге до вас все-таки не дошла? Или, скорее, не вызвала интереса?

  Но Иден уже обрел былое равновесие.