У шакалов, у гиен и подобных нечистых созданий тоже есть своя стая, и им также присуще выручать и поддерживать подобных себе. Разумеется - по-своему, в присущей им назойливой, отвратительной, лживой манере. Генерал Хата смотрел на сидящего напротив коротышку с покрытой шрамами от былых угрей кожей и слащавой улыбкой с крайним неудовольствием, но был вынужден играть роль радушного хозяина. Кабаяси относился к людям, с которыми приходилось считаться. Хотя и был всего-навсего полковником. Проклятый проныра узнал-таки о шпионе, прилетевшем на трофейной машине и не преминул явиться самолично. То есть узнал бы он обязательно, слишком рано - вот что вызывало сожаление. Хата так рассчитывал, что успеет довести южного дикаря до самоубийства. Задача была нелегкой, но начало, - он-то видел! - казалось много обещающим. Пусть даже сеппуку, - много чести для южной обезьяны, ну да пребудет с ним милость Будды, ладно, - лишь бы только ушел в Пустоту. Так ведь нет. Явился, затребовал и теперь, по всему видно, из лап не выпустит.

  - И все-таки, господин полковник, я не вижу, каким образом привезенный храбрым господином Такэдой ворох слухов, банальностей и домыслов мог бы принести пользу Великой Империи.

  - О, - Кабаяси улыбнулся и еще слаще, - вы успели оценить, не так ли?

  - Разумеется. - Хата обозначил недовольство. - Я не первый год провожу здесь, в порубежье, и знаю, что именно может быть полезным при выработке Стратегии... Прошу меня извинить, но, на мой взгляд, Такеда - совершенно неподходящий тип для назначенной ему миссии. Он склонен умствовать.

  - Увы, - новая сладкая улыбка, - это общий грех для многих выпускников Борделя в Нара.

  - Как-как вы говорите?

  - Старая шутка. "Учебное заведение" - "заведение" - "бордель"... Тоже своего рода умствование, не так ли?

  - Ну почему, - Хата вежливо посмеялся, - очень, очень забавно. Но тогда и тем более, - почему?

  - Увы. Воля Его Величества и распоряжение правительства. Токио слишком далеко, оттуда не видно подробностей, но... такова наша судьба и наш долг: повиноваться без рассуждений.

  - Господин полковник. На территории Манчжоу-Го генерал Ямада и я, его доверенное лицо, представляем власть императора полномочно.

  - Господин генерал-лейтенант, - Кабаяси продолжал улыбаться, но полоснул Хата острым взглядом еще более сузившихся глаз, что избегал делать прежде, - мною получены ПРЯМЫЕ указания, не имеющие двоякого толкования. Еще раз прошу извинить меня.

  Некоторое время Хата с наслаждением обдумывал разнообразные сценарии несчастных случаев, острого несварения желудка и тому подобное, но потом, незаметно вздохнув, выбросил завлекательные мысли из головы. Ничего не выйдет.

  - И поручение номер два, которое, несмотря на это, ничуть не менее важно. Усовершенствованная машина, которую захватил бесстрашный храбрец Такэда. Со мной прибыла целая группа инженеров из "Мицубиси Юкоге КК" во главе с господами Киро Хатакаси и Йодзи Хатгори...

  Так вот это кто! То-то он никак не мог взять в толк, что за персон привез с собой этот Кабаяси. Явные штатские, никак не похожи на молодчиков из компэтэй, и в диковинной компании. Наряду со вполне даже холеными физиономиями - худые, серые, изможденные лица. Оно и понятно. Господа инженеры никуда не поедут без собственных, приданных им лично техников и работяг. Без них они буквально, как без рук, - но позаботиться о несколько лучших пайках для подручных им, понятное дело, даже и в голову не пришло. Это было бы неслыханным потрясением основ, которое смутило бы, прежде всего, самих рабочих.

  - ... Строгое указание оказывать полное содействие. Предполагается, что господа инженеры изучат машину на месте, а если и в той мере, в которой это окажется невозможным, отдельные агрегаты или весь самолет целиком должны быть вывезены в Корею или даже в Метрополию под усиленным конвоем.

  - Кабаяси-сан... достойно ли изделие волосатых варваров столь пристального внимания? Я думаю, оно достойно некоторого, не слишком пристального любопытства... и во всяком случае не может считаться имеющем серьезное значение, вы понимаете? Преследуя ничтожную выгоду, мы рискуем совершить ошибку в некоем высшем смысле.

  - Да, разумеется. Я постараюсь донести до них ваше мнение, но... боюсь, это безнадежно штатские люди. Трудно ожидать, что они будут действовать в полном соответствии со всеми требованиями буси-до. И, тем более, его духом.

  Ощущения от полета на "Стреле" практически ничем не походили на то, что он испытывал в подобных случаях прежде. Ни заунывного, натужного рева, ни пронизывающей вибрации, ни тошнотной тряски. Могучий двигатель грохотал отдаленной грозой, на неимоверно низкой ноте и глухо звенел. Казалось, что машина влипла в воздух и неподвижно висит над бездонной пропастью, почти полностью затянутой белесой дымкой. Стертые, едва видимые сквозь нее очертания полей и лесов, неторопливо проплывающие внизу, не могли поддержать ощущение движения. Вот только небо впереди меркло, темнело с небывалой в этих широтах скоростью, а солнце за спиной опускалось с неприличной поспешностью. Так, что даже не хотелось оглядываться.

  Надеть специальный шлем его все-таки вынудили, - это несмотря на достаточно определенно выраженное им недовольство! - но он твердо решил снять его еще в самолете, ближе к посадке. Выйти в этой штуке к людям для него было, разумеется, совершенно невозможным. В сомнительных, ненадежных обстоятельствах Текущего Момента всякая резкая перемена в привычном облике могла таить вовсе нешуточные опасности. Но и без этого... Невозможно, - и все. Ему показалось, что "Стрела" чуть опустила нос, но следом его подозрения подтвердил раздавшийся в наушниках спокойный голос Коккинакки: "Снижаемся. Готовьтесь к посадке, товарищ Сталин".

  - Такэда. Выпейте не одну чашу сакэ, а три подряд, выругайтесь во весь голос, - можно по-русски, если это более привычно, завалите, наконец, эту тупую корейскую обезьяну, - если хотите, то прямо на ковер... В общем, делайте, что хотите, только снимите, наконец, этот проклятый панцирь... А то слишком сильно напоминаете черепаху.

  - Господин полковник...

  - А еще вы со стороны выглядите так, будто Хата-сама не доклад у вас принял, а вставил вам в зад бамбуковый шест. До самого нёба. Это неудобно. Так что неплохо было бы его оттуда извлечь. Вы дома! Это говорю вам я, и будет именно так: для генералов вы слишком мелкая фигура, чтобы они могли заниматься вами постоянно. А я как раз могу, обязан и буду...

  Кабаяси проводил взглядом женщину, подлившую им сакэ и унесшую пустые бутылочки.

  - Поистине, - вздохнул он, - это невыносимо. Больше десяти лет мы учим этих обезьян носить кимоно, но не сдвинулись за это время ни на волос... По-моему, это и вообще невозможно. Я ведь не требую многого! Ни умения исполнять "Танец Весны", ни игры на семисене, ни, наконец, мало-мальски пристойного любовного искусства даже. Но у них, к примеру, просто-напросто воняют подмышки! - Он поднял глаза на шпиона. - А позвольте полюбопытствовать, как вы обходились в России? Очевидно, там дело обстоит и совсем скверно?