Да, я не упомянул еще одну особу, которая в последний момент, мне показалась способной на убийство, это госпожа Ключевая. Она имела предрасположенность, но также, мне не был известен ее мотив. Внезапно, в моей голове, мелькнула мысль, что после того, как мой друг прикололся над ней, то, возможно, следующей жертвой станет он сам.

– Виталий! – Крикнул на весь вагон, я.

– А, чтоб тебя, долбанная тряска, всю голову уже отбил о стекло! Что тебе. – Говорил спросонья, мой друг.

Вот же, я забыл предупредить других о такой же осторожности, которую соблюдал сам.

– Всем внимание! Не сходите со своих мест, где вы сейчас находитесь, пожалуйста! – Объявил на весь вагон, я.

– Хххорошо. – Послышались всхлипывания нервной Ключевой.

– Слави, дай поспать и не кричи так больше! – Был немного недоволен мой друг, тем, что его разбудил мой возглас.

– Если мне вдруг захочется куда-то пойти, то я даже вас не буду об этом уведомлять, просто встану и пойду. – Ответила в той манере, которую я и предполагал, скандальная особа.

Затем, я стал подробнее вспоминать, что же было во время того, как совершилось второе убийство. Я вспомнил, как выключился свет, а раз он выключился сам, а не в следствие аварии или другого происшествия, как сказал проводник, то значит его можно контролировать, а контроль есть только у двух людей, это у машиниста, который управляет поездом и проводником, который нас обслуживает. Стало быть, еще один подозреваемый, но опять же, я не знал его мотивов, зато я понимал, что у него была прекрасная возможность совершить как первое, так и последующие убийства. Потом, я вспомнил, как люди начали бормотать что-то про свет и требовали его вернуть. Также, отчетливо осел в моей памяти мужской визг, он был очень похож на женский, но это был именно, визг мужчины. Движение, было просто бешеным, как в час пик, в Москве, все толкались и ничего нельзя было сделать. В конце концов, меня просто вытолкнули из этой кучи и я повалился на сиденье слева. Но перед этим я слышал выстрел и звуки ударов, причем, эти звуки, могли быть как падением, так и действительно ударом тяжелым предметом по кому-либо. Последнее, что я припомнил, это звуки бега, они были тяжелыми и без особых женских постукиваний каблуками, а значит, все-таки стрелял мужчина, а значит, что Габриэль, точно, не была убийцей. У меня отлегло от сердца.

– Послушай, Габриэль, ты знаешь кого-то в этом вагоне? – Поинтересовался я.

– Немного знаю, того репера Кропона, он есть у меня в друзьях. А что ты хотел?

– Ты не знаешь, как он оказался здесь?

– Тебя интересует тоже самое, что ты спрашивал у меня? – Уточнила Габриэль.

– Да! – Обрадовался ее пониманию, я.

– Судя по тому, что он выкладывал на своих страницах, то ему поручили быть главой РЕП союза, который образовывался при этом комплексе. По крайней мере, он так указывал.

– РЕП союза?! – Засмеялся я. – А ему никто не объяснил, как это смешно звучит?

– Да, были комментарии, по поводу этого, но ты же знаешь, как можно подцепить человека!

– Да выманили, откровенной чушью.

– Куда выманили? – Начала беспокоиться моя собеседница.

– В смысле, заманили. – Удачно, выкрутился я.

– Нет, нет, нет! Ты не оговорился, прошу тебя, расскажи, что ты думаешь по всему, что сейчас с нами происходит? – Беспокоилась Габриэль.

– Только обещай, что не будешь расстраиваться и плакать.

– Я постараюсь. – Проговорила очень обещающе, молодая девушка.

– Я на самом деле думаю, что вас всех, сюда выманили, с одной единственной целью… – Я не успел дальше договорить, потому как, Габриэль сама все поняла и перебила меня.

– Нет, не продолжай! – Пыталась успокоиться девушка.

– Я должен задать тебе еще один очень важный вопрос, без ответа на который, мое расследование, не сможет продолжаться. – Пояснил я.

– Не сейчас.

Создалось впечатление, что она очень взволнована, хотя, оно и понятно: окажись любой человек в ситуации, когда его жизнь ежесекундно может прерваться, по вине какого-то психа, тут могло быть состояние и хуже. С другой стороны, это не было именно волнением из-за опасения за свою жизнь, точнее и это, в том числе, но главной тревогой было другое, впрочем, внешность часто обманчива и не стоит делать каких-либо преждевременных выводов по этому поводу. Я решил поверить в то, что она на самом деле, боялась за свою жизнь, как и любой нормальный человек.

– Прошу тебя, обещаю, что на этом, я прекращу выспрашивать у тебя что-либо по этому поводу.

Она подумала несколько секунд, затем произнесла:

– Хорошо, спрашивай.

– Были ли в твоей жизни, какие-то нехорошие поступки, может быть ты кого-то сильно оскорбила или жизнь испортила, а может… – Я не успел договорить, как она вновь меня перебила.

– Нет, я никого не убивала. Как ты можешь такое спрашивать? – С ноткой обиды, проговорила Габриэль.

– Прости меня, я тебя ни в чем не обвиняю и не подозреваю, но я должен разобраться, чтобы мы смогли выбраться отсюда живыми, а для этого, мне следует знать правду. Может быть был случай, что кто-то тебя в чем-то винил?

– Нет, ничего подобного не было, всё! – Заключила девушка, нашу беседу.

Я решил, что разговор закончен и вспомнил, зачем, я вообще, здесь оказался. Моё тело, потихоньку отошло, от онемения конечностей и я пополз дальше. Тогда я перебрался снова, по старой схеме, к тем креслам, где лежал нужный мне телефон, чтобы в вагоне появился, хоть какой-нибудь свет. Добравшись до нужных мне кресел, я обнаружил то, что искал и вдруг вспомнил про своего маленького зверька. Я обшарил все вокруг, как смог бы это сделать человек, у которого закрыты глаза, а что-то нужно найти и нашел наконец, его домик, к сожалению, моего маленького пушистого дружочка, там не было, видимо, потому, что я забыл закрыть его уютный уголок, в котором он спал и тогда, маленький искатель приключений, просто вылез из него.

– Хони, хони, беги ко мне, иди сюда скорее. – Позвал я его, в надежде, что он сможет добраться, так как животные прекрасно видят в темноте. Но ничего не произошло, даже спустя несколько минут. Мне оставалось надеяться, что с ним все хорошо и он не пострадал.

Я взял телефон и включил его экран, чтобы он светился. Оказалось, что своими действиями на телефоне, мой друг, разрядил всю батарею, что система, предупреждала о скором выключении аппарата. Наконец, я встал с сидений, на пол в проход и прошел в ту сторону, где мы сидели с Габриэль. Остановившись около ее кресел, я осветил всю заднюю часть вагона и увидел, лежащего в крови, на кресле, которое располагалось с правой стороны, ближе к проходу, молодого исполнителя РЕПа, видимо, ему досталась эта пуля, вылет которой, слышал весь вагон. Удивительно, что при такой темноте, стрелявший попал, прямо в глаз своей жертве, все было залито кровью, как мне виделось при том свете, что был сейчас, это оказалась темно-красного цвета жидкость, даже бордовая и она стекала по всему лицу, вниз, до самого живота и капала на пол прохода. Разумеется, то событие, что у меня, вдруг появился источник света, не могло, не привлечь внимание двух повздоривших между собой особ и более нервная из них, закричала от того, что увидела в луче света. Не долго наблюдая эту картину, свет, который я добыл с таким трудом погас, потому как, заряд в телефоне окончательно закончился и он просто выключился.

После этого, я понял, что очередной жертвой оказался репер, но где остальные два тела, я до сих пор не знал. Хотя, может они все еще живы, но тогда, почему не откликаются.

Всех ошарашил внезапно раздавшийся звук очень пронизывающей музыки, как будто бы играли на наших нервах, а не каком-то музыкальном инструменте. Он напоминал звук скрипки, очень-очень высокий и словно, не умеющий человек, двигал в разнобой по струнам, смычком.

К слову говоря, отмечу, что музыка, абсолютно любая, воздействует на определенные участки нашего тела, как бы создавая резонанс. То есть, к примеру, очень высокие голоса и звуки, задевают нашу голову, отсюда и выражение, что «давит на голову». В зависимости от высоты звука, он проникает во все более дальние участки нашего тела. То есть любая часть тела как бы задействуется и стимулируется, благодаря музыке. Так и сейчас эта музыка воздействовала на наши головы, а скорее всего, на психику, потому как ее невозможно было просто слушать, без напряжения. Я сел снова рядом с Габриэль, чтобы просто быть рядом с ней и помочь перенести эту муку. Каждая нота была, словно нож, который засовывают в вашу голову, а потом медленно, медленно достают, спускаясь по нотам, все ниже и ниже, а затем вновь поднимаются до высоты, еще выше той, что была. Я услышал, как кричит Ирина Ключева, видимо, ее это также добивало, как и темнота.