Время уходило, и Мира оставила все рассыпающиеся идеи. Тихо, медленно, словно во сне, подхваченная последней волной света, она потянулась к юноше, коснулась губами его лба, потом губ... вдохнула воздух в его лёгкие…

«Живи!» - последний приказ бывшей хозяйки. Мольба.

Этот выдох стал криком радости. Мира закричала, окунувшись во внезапно накатившую, сильнейшую из всех волну жара, закричала радостно и яростно, утверждая свою победу. Но она быстро вынырнула: холодная, безмолвная, прежняя. Этот выдох – в пустоту - забрал все силы. Словно своё дыхание - начинающуюся новую жизнь, она без остатка отдала другому. Сердце замерло, устав ждать второго вдоха. Золотая нить вырвалась, больно резанув пальцы, и Мира шатнулась назад, взмахнула руками пытаясь восстановить равновесие, но тщетно. Она уже падала. В темноту. В пустоту…

- Что ты сделала? - голос Винсента вернул ее к реальности. - Как ты это сделала?! -

Он подхватил ее, не дав упасть. Его щеки разрумянились, потные волосы прилипли ко лбу. И Мира облегченно рассмеялась:

- Все хорошо, хорошо... Дай мне встать. Я... просто подарила тебе то, что хотела еще тогда. А избранная помогла сделать этот подарок.

- Но ты carere morte! - с отчаянием воскликнул Винсент. Глянул на совсем выплывшее из-за горизонта солнце и помрачнел. - Быстро в здание!

Он снял пальто, накрыл ее голову и руки, закрывая собой, повел в церковь. А Мира все смеялась не могла остановиться. Подарить жизнь мертвому - это оказалось так просто в мире, где есть дар!

- Особые клетки крови ведут carere morte к жизни, но сами погибают в процессе исцеления, - растерянно сказала Габриель. – Проклятие в вашей крови должно было связаться и раствориться ими, но вы поторопились. Проклятие не было связано и уничтожено полностью. А ваших клеток-защитников теперь больше нет. Шанс исцелиться лишь один, и вы отдали его другому!

- Если б я это знала, поступила бы также, - глухо сказала Мира из своего кокона. Да, она чувствовала прежнюю тень проклятия, мягко гладящую ее волосы, обнимающую не желающее утихнуть сердце, но сейчас это было так далеко, так неважно! Она все еще посмеивалась, но начинала понимать, что этот смех все больше похож на рыдание. Наступал новый день, которого, возможно, Карл уже не видит.

В темном церковном зале Винсент размотал ее голову и отступил. Руки, которые Мира привыкла видеть оживленно жестикулирующими, беспомощно повисли.

- Мира... я не хотел, чтобы было так, - тихо сказал он.

- Ты хотел жить, это я разглядела. И это меня спасло, - она тепло обняла его, погладила по голове, как в детстве. - Думаешь, я бы осталась живой... без тебя? Так и должно было быть, мой большой мальчик.

- Мы что-нибудь придумаем...

- Не сейчас, - Мира мягко отстранила его. - Простите, мне нужно идти.

В конце знакомого коридора по-прежнему горела лампадка, но теперь эта картина не связывалась в сознании Миры ни с какой надеждой. Она просто хотела сейчас быть с Карлом и не думать о времени, отпущенном им. Мира неслышно прошла до все также приотворенной двери. С Карлом был Алекс, и, - сердце радостно дрогнуло, - Карл был в сознании! Он тихо говорил что-то Алексу, а охотник хмуро кивал головой, соглашаясь... и лишь в конце речи главы решительно помотал головой:

- Не передавай покров сейчас! - громко сказал он, - Бовенс успеет его подхватить, если тебя не станет. Не лишай себя надежды!

Она отворила дверь, остановилась на пороге. Алекс обернулся... и поспешно встал со стула, будто занимал чужое место. «Видимо, у меня сейчас такое лицо, что никто не решается спорить», - усмехнулась Мира. Карл тоже чуть повернул голову к двери, и его лицо посветлело.

- Хорошо, не зови Бовенса, - сказал он Алексу. Тот как-то дергано кивнул и отступил от постели. Вышел в коридор, поклонившись Мире. Но она так и осталась у двери. В тишине было слышно только шипение гаснущего фитилька в лампадке да стук ее сердца. Оно, несмотря на вновь нависшую тень проклятия, не хотело становиться ледышкой.

- Я не смогла исцелиться, - тихо призналась она Карлу. - Не выполнила свою часть пари. Прости... Я отдала свой шанс Винсенту. Не могла поступить иначе.

- Ты все сделала правильно, - успокоил он. - Сейчас иди ко мне... - Но Мира неловко помотала головой, вцепившись в дверной косяк.

- Я carere morte. Тебе станет хуже.

Раздражение еще больше заострило черты его лица:

- Хватит строить надуманные препятствия, мы уже столько потеряли из-за них. Не хочу больше терять ни минуты с тобой.

- Мне хватит минуты, чтобы убить тебя! - прошептала Мира. Ей больше всего хотелось броситься к нему, но она боялась, и проклятие, все также текущее по ее венам, представлялось каким-то скользким смертоносным спрутом. А Карл... тихо засмеялся. Складка между бровями разгладилась:

- Забыла, что я все еще люблю тебя, мышка? Моя защита по-прежнему со мной. Иди же сюда... -

Это стало сигналом. Мгновенно забыв казавшиеся ужасными и неподьемными терзания, она бросилась к нему, упала у постели на колени, щекой прижалась к его ладони. Какие ледяные пальцы! И его сердце билось тихо и очень быстро. Слабо... и все больше слабея. Если б она могла также отдать ему свою жизнь! Но у нее ничего не осталось.

- Прости, - прошептала Мира, пытаясь дыханием согреть его пальцы. Он коснулся ее щеки - легкое прикосновение, от которого будто молния пронзила тело.

- Не за что просить прощения. Я был бы очень опечален, если б с Винсентом ты поступила иначе. - почти беззвучно. Мира скрипнула зубами: опять она говорит не то, что надо сказать! А Карл слабел. Взгляд ввалившихся глаз с расширенными от боли зрачками временами становился безучастным, словно он уже был в другом мире. Она сжала его ладонь между своих:

- Ты дождался меня, спасибо. Теперь давай дождемся вместе вечера... и завтрашнего утра.

Нет, это не вернуло его: улыбка в уголках губ так и не расцвела. Но что-то в мире опять менялось. Не так, как во время исцеления, но Мира будто чувствовала что-то невидимое, неведомое, разлитое в воздухе. И это нечто не было ни злым, как проклятие вампиров, ни жестоко-добрым, как дар. Оно существовало вне времени и пространства... как их с Карлом путь, навеки запечатленный в луче света, отсюда протягивающемся в бесконечность.

- Только не думай, что Бездна сильнее, - ровно, внезапно жестко сказал Карл. - Дэви не прошел мою защиту. Я не понял, чем он воспользовался... Чем-то иным, чем Бездна... Просто запомни: Бездна не сильнее. Слышишь, мышка? Где ты?

- Я здесь, - Мира снова легонько сжала его ладонь. - Чувствуешь?

- Тепло... - прошептал он. - Знаешь, мне уже не так больно. Думаю, я смогу уснуть.

- Спи, я буду с тобой, - Мира поцеловала его ладонь, а он кончиками пальцев очертил краешки ее губ. Мира постаралась улыбнуться, но губы предательски задрожали.

- Ну-ну, тихо, - прошептал он. - Не надо. Мы уснем и проснемся... вместе, где бы ни был я или ты, верно?

- Верно, - согласилась она. И, подождав, когда он уснет, тоже закрыла глаза. Не страшно было, что, возможно, из них двоих вновь откроет глаза лишь она одна. Потому что ничто не помешает ей любить его - знала Мира, - ни война, ни смерть. Любить той самой, бессмертной любовью, о которой грезят все. Той, что сильнее всего на свете, той, что порой роняет звезды чудес с неба. Той, что не знает слова: ''никогда''...

Бездна не сильнее - Мира знала и это. Она чувствовала вокруг что-то еще, что-то больше Бездны. Может быть, Та, пугало вампиров, было лишь больной, омертвелой частью огромного древа истинной Бездны? Бездны не злой, и не доброй, Бездны возможностей и чудес, которой в избавленном от проклятия carere morte мире они однажды смогут коснуться.

«В вас всех сила большая, чем во мне», - вспомнились слова Литы. Мира хотела сказать их Карлу, но сон уже уносил ее. Странный сон: переплетение не то нитей, не то ветвей тонкого гибкого деревца. Нити-ветки были полыми, и в них тек золотистый свет. И Мира плела из них новые сети и смотрела, как свет перетекает, пульсирует, стремясь куда-то. За горизонт, недоступный ей.