– Что такое гаремный мальчик? Когда он это сказал, твоя нога застыла.

Теперь я напрягаюсь.

– Это распространённое дело в некоторых странах Центральной и Южной Азии, хотя и распространилось за пределы этих регионов. Там берут молодых мальчиков, очень молодых мальчиков, и обучают их искусству сексуального рабства. Их лишают мужественности. Некоторых из них одевают в одежду для девочек. Они выглядят, как куклы, и выполняют все прихоти своих владельцев. Их называют гаремными мальчиками, иногда чайными мальчиками. И ещё иногда танцующими мальчиками.

– И только мальчики? – спрашивает она.

– Да. Всегда мальчики.

– А что там было про Талибан? Как они с ним связаны?

– Во «Дворце Императора» не торговали телами?

Она оказалась удивительно наивной в отношении этих вопросов. Запретный секс и сомнительные связи – идеальный товар для глубокого интернета, в котором она успешно работала по воле своего уже мёртвого похитителя Хадсона.

– Нет, я такого не делала. Я удаляла такие запросы и блокировала учётные записи. Я никогда не говорила об этом Хадсону, а он не заметил, потому что все остальные деньги были у нас.

Я киваю, раздумывая о её днях, проведённых в подвале у Хадсона, когда она защищала своих родных ударами пальцев по клавишам. Она гораздо более смелая, чем думает или признаёт.

– Талибан не одобряет развития педофилии. Многие вещи дозволены, но очевидно, не насилие над мальчиками.

– Это ужасно. Я никогда не слышала об этом.

– В мире много ужасных вещей, Наоми. Но люди с деньгами и властью могут защитить себя и своих близких. Этого же хочу и я. Не допустить, чтобы ужасные вещи коснулись людей, за которых я переживаю.