И он замолкает, из-за чего мы с Бри начинаем рыдать. Он поворачивается ко мне, наклоняется и обнимает меня.

– Спасибо. Я даже не знал, что так сильно хочу сестру.

Я обнимаю его в ответ, целуя в голову.

– Люблю тебя, малыш.

– И я люблю тебя, мам.

Они с Риком начали звать меня мамой вскоре после нашей свадьбы. Сначала это вырвалось у Аидана. Он тогда очень покраснел, а я чуть не разрыдалась. Я спросила, почему он краснеет, и он скромно спросил, нормально ли, если он будет меня так называть. Я сказала, что они могут называть меня так, как им будет лучше, и мне нравится, если они будут называть меня именно «мама».

– Могу я её подержать? – спрашивает Рик.

– Нет, – дразнит Бри, и мы все смеёмся, а она прижимает Хейзел ближе, перед тем как отдать ему.

Следующие тридцать минут наша семья из шестерых человек умиляется, охает и ахает над совершенством Хейзел, пока она не становится беспокойной. Появляется медсестра и говорит, что нужно попробовать её покормить, Бри тут же забирает мальчиков на обед.

– Не знаю, смогу ли ещё их сдерживать. Могу я их впустить, когда ты закончишь кормить?

Я даже не спрашиваю, о ком она. Энди смеётся.

– Да, можешь впускать эту банду любопытных, когда мы закончим.

– Помнишь, как это делать, Кристина? – спрашивает Лиза.

– Думаю, да, но…

Я пытаюсь правильно положить Хейзел и после нескольких неудачных попыток, она присасывается.

Она вздыхает, а Энди смотрит на неё с обожанием. Лиза уходит, давая понять, что оставит нас наедине и зайдет чуть позже. Как только дверь закрывается, Энди понимает на меня глаза, которые горят.

– Знаю, что сейчас не очень подходящее время, но не думаю, что был когда-то более возбужден. Видеть тебя с нашей дочерью. Черт, Кристина. Это будут самые длинные шесть недель.

Я сдерживаю смех, пытаясь оставаться спокойной, чтобы Хейзел нормально поела. Он целует меня в губы.

Энди

Я знал, что моя жена сильная. Знал, что она прекрасная, невероятная, потрясающая... и в ней всё, на что я даже не надеялся. Я, наконец-то, признался, о чём думал с момента, как у неё начались роды, и что я получаю взамен? Её смех.

– Боже! Только ты так можешь, Энди!

– Что! Ты не видишь себя сейчас со стороны!

– Если бы вид женщины, кормящей ребенка, возбуждал меня, это бы означало, что у нас проблемы.

Я ухмыляюсь ей, понимая, что она скоро докормит.

– Но это всё неважно. Думаешь, я уже не знаю, что ты будешь самым горячим папочкой?

Я широко улыбаюсь, не в силах сдержаться. Факт, что Кристина всё ещё считает меня горячим, заставляет меня чувствовать, что я могу завоевать весь мир. Она заканчивает кормление и нажимает кнопку с вызовом медсестры, которая заходит буквально через мгновение.

– Всё в порядке? – спрашивает Лиза улыбаясь, когда входит, затем моет руки и вытирает их.

– Да. Она напилась и уснула.

Я хихикаю, слова «вся в мать» вертятся на кончике языка, вспоминая тот маргаритный вечер, и Кристина мечет в меня взглядом кинжалы.

– Честно. Она одна из самых красивых детей, которых я когда-либо видела. И я говорю это не просто так.

Не буду отрицать, Хейзел потрясающая. И боюсь, я больше никогда не смогу управлять своими яйцами, потому что она и её мама крепко держат их в своих руках.

– Готовы? Они там очень беспокоятся.

– Ещё пять минут, – говорю я, и она кивает, выходя из палаты.

– Люблю тебя.

Я целую Кристину в лоб и наклоняюсь к Хейзел.

– И тебя, малышка, – я поднимаю её с Кристины и крепко прижимаю к груди.

Я иду к окну и дарю Хейзел её первый взгляд на мир.

– Моё обещание тебе, Хейзел. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сразиться с твоими драконами, и всегда помогу тебе подняться. Я буду рядом, помогать воплощать твои мечты, и буду держать, когда тебе будет нужна поддержка. Я никогда не оставлю тебя, милая.

Я вдыхаю её сладкий запах и беру себя в руки, когда слышу, как дверь открывается, и понимаю, что наше уединение закончилось.

– Наконец-то нас впустили! Пытались удержать меня от моей племянницы, – говорит Джеймс.

Я поворачиваюсь и вижу, что он моет руки, как Лиза до этого. Он протягивает их ко мне, всё ещё защищаясь от трёх девушек в процессе и поднимает Хейзел с моих рук. Его рука накрывает её затылок и он подносит Хейзел к лицу.

– Привет, Хейзел. Я твой дядя Джеймс. Крутой дядя. И не слушай никого из этих клоунов, если они будут говорить что-то другое.

– Засранец, – бормочет Барретт, а Тесс хихикает.

Я смотрю, как наши друзья передают друг другу Хейзел и каждый в неё влюбляется так же быстро, как я. И когда Бри с ребятами входят в комнату, всё, о чём я думаю, это то, что я никогда не чувствовал себя дома настолько сильно.

Расширенный эпилог

Бри

– Я не могу сказать ей, Энди.

Через дверь я слышу, как мама плачет, и у меня начинает болеть живот. Я приехала из колледжа всего несколько дней назад и почти всё это время провела обнимаясь и играя с Хейзел. Я уже вижу, что мальчики общаются с ней как с маленькой принцессой.

– Мы уже проходили через это. Она должна знать.

– Нет. Не должна. Забудь. Говорю тебе, не надо.

– Кристина, я тебя люблю. Ты знаешь это. Не мог бы любить больше. Но она должна это знать. Ты понимаешь, что теперь, когда Престон ушёл от Хизер, она будет болтать об этом. Знаю, что будет. И если не будет она? Будет его младший придурок-братец. Особенно после всего дерьма между ним и Гарди. Ты должна убедиться, что она услышит это от тебя, чем от этой мельницы слухов.

Что? Как Гарди и Доусон связаны с тем, что так расстроило маму? Я слышу, как мама просит платок.

– Не хочу, чтобы она думала о нём по-другому.

– Если она услышит это от тебя, то не будет. Объясни ей так, как объяснила мне. Пусть она увидит это именно так, как оно произошло, а не извращению версию.

Я слышу ещё всхлипы и отступаю, не желая услышать то, что точно изменит мою жизнь навсегда. К сожалению, когда я иду назад, я наступаю на эту чертову собачью игрушку и она пищит.

– Мальчики?

Я выдыхаю, понимая, что не смогу просто сидеть и прятаться здесь.

– Нет. Это я.

Я вхожу в спальню Энди и мамы. Они сидят на кровати, мамина голова на плече Энди, это всегда её подушка силы. Малышка спит в колыбели рядом с кроватью со стороны Энди. Он никогда не хочет, чтобы она была слишком далеко от него, поэтому я не удивлена, что она стоит тут. Мама пыталась передвинуть её к себе, чтобы было проще, когда ребёнок просыпается ночью и хочет есть, но Энди постоянно переставляет её обратно. В конце концов, мама просто сдалась.

Когда Энди с мамой поженились, папы не было уже так давно. И видеть их вместе? Я чувствовала, как будто так должно было быть всегда. Я любила отца, но никогда не видела, чтобы мама любила его так, как Энди.

– Бри? – мама поднимает голову с плеча Энди и вытирает под носом.

Энди гладит её плечо и она смотрит на него, как будто умоляет о чём-то. Он несколько раз кивает, встаёт и целует её в шею. Затем он подходит ко мне, кладет руки мне на плечи и смотрит в глаза.

– Что случилось? – спрашиваю я неуверенным тихим голосом.

– Просто выслушай её, ладно?

– Ты пугаешь меня, – признаюсь я с дрожью в голосе.

– Не бойся. Мы с мамой любим тебя и это всё, что тебе надо помнить. Но обещай, что выслушаешь её.

Я смотрю в его темно-карие глаза. Такой же цвет у близнецов и Хейзел.

– Обещаю, – шепчу я и смотрю на маму, вытирающую слёзы.

– Что случилось? – спрашиваю я, когда слышу, как закрылась дверь.

– Все в порядке, милая. Это то, что я должна была тебе сказать ещё давно. И тебе нужно это услышать.

– Ладно.

– Для начала. Ты же знаешь, что бывшая жена Энди была с Престоном?

Я киваю, но на самом деле не понимаю.

– Да, но к чему это?

– Сначала я тоже ничего не понимала. До недавнего времени. Точнее, до вчерашнего дня.

– Мам, пожалуйста, скажи, что случилось. Ты заставляешь меня очень нервничать.

– Я постараюсь объяснить как можно лучше, со всеми деталями. Просто слушай и не перебивай. Потом задашь все вопросы.

– Мам.

– Хорошо. И так. Энди поймал Хизер за сексом с Престоном.

Я киваю, потому что, конечно, знала это.

– Верно. И я узнала, что Престон – старший брат Доусона.

– Что? – спрашиваю я громко.