Именно напряженная обстановка, создавшаяся на суданской границе, заставила Иоанна проявить инициативу в мирных переговорах с Италией. Когда вопрос о продолжении войны с махдистами не был еще решен и Иоанн намеревался послать в Омдурман своих представителей для мирных переговоров, Порталю, при всем его старании, не удалось склонить Иоанна на невыгодный мир с Италией. Сейчас же Иоанн не только стремился к миру, но видел в лице итальянцев возможных союзников. «Если бог даст мне силы, — писал он, — то вы, с одной стороны, а я — с другой, можем напасть на диких дервишей и разобьем их, а свои страны увеличим; это было бы предпочтительнее… Возвратитесь же в вашу страну и останемся каждый в своей; пусть порт Массауа будет открыт, как прежде, чтобы купцы и бедняки — как ваши, так и мои — могли свободно зарабатывать себе пропитание. Пришлите мне ответ поскорее».[264]

Хотя Италия и Эфиопия не пришли к соглашению, тем не менее 13 апреля итальянцы приступили к поспешной эвакуации «африканского корпуса», оставив в Эритрее гарнизон, немногим превышающий 7000 человек.

Военная экспедиция, стоимость которой превышала 100 млн. лир,[265] не дала Италии никаких результатов.

Можно предположить, что деятельность Порталя во многом определила ход этих событий. Предшественник Порталя — полковник Чермсайд не жалел ни денег ни оружия для Иоанна за помощь в борьбе с махдистами. Англия продолжала и теперь эту политику. Порталь развил особенно бурную деятельность в критические месяцы 1887 г., когда для Иоанна решался вопрос: против кого же воевать? против махдистов или против итальянцев? Порталь, облеченный правительством Сольсбери чрезвычайными полномочиями, метался между двором Иоанна и ставкой Сан-Марциано, добиваясь мирного разрешения конфликта лишь для того, чтобы заставить Иоанна предпринять новый поход на Судан. Результатом успешной дипломатической деятельности Порталя и явилось поспешное отступление «африканского корпуса». Возможно, что это отступление, не оправданное ходом событий, было обусловлено для Италии необходимостью выполнить волю своего более сильного партнера. Это отступление и позволило Иоанну бросить всю свою армию на махдистов под чуждым для Эфиопии лозунгом похода на Хартум.

Теперь Эфиопии никто не угрожал с востока. Неизбежное военное столкновение с Италией откладывалось на неопределенное время. Иоанн, уверенный в успехе, готовился к решительной схватке с махдистами, неоднократно подчеркивая в письмах к халифу, что он не остановится в Галабате, а пойдет во главе своих войск дальше, вплоть до Хартума. В штабе махдистов было решено не предпринимать наступления, а встретить неприятеля в Галабате, укрывшись за надежными стенами. Прославленный полководец эмир Абу-Анга умер в пути к абиссинской границе, и его заменил эмир Зеки Тумаль. В течение января — февраля 1889 г. махдисты спешно возводили дополнительные укрепления, окружив город глубоким рвом и двойной стеной трудно преодолимых препятствий.[266] Халиф с тревогой ожидал результатов сражения. Абиссинская армия насчитывала 150 тыс. воинов, в число которых входило 20 тыс. кавалеристов. Халиф смог противопоставить этим силам всего лишь 85 тыс. бойцов.[267] В конце февраля 1889 г. Иоанн выступил из Гондара и 9 марта предпринял ожесточенную атаку Галабата. Сражение, по своим масштабам невиданное в Судане, продолжалось пять часов. Абиссинцам удалось преодолеть два пояса укреплений и пробиться к центру города. Зеки Тумаль с трудом сдерживал их яростный натиск. Случайная пуля смертельно ранила Иоанна. Известие о гибели вождя быстро распространилось среди абиссинских войск, вызвав замешательство. Инициатива перешла к махдистам. Абиссинцы бежали, оставив в руках врагов труп негуса. «Это величайшая битва, которая когда-либо происходила, и сейчас Абиссиния для нас открыта»,[268] — писал Зеки Тумаль халифу.

Победа над Эфиопией обошлась дорого махдистскому государству. Неокрепшая экономика страны не могла выдержать столь длительного напряжения. Непрекращающиеся войны, достигшие в 1887–1889 гг. небывалых размеров, потребовали огромных продовольственных запасов. Резкий недостаток рабочих рук в сельском хозяйстве и неурожай 1888 г. ввергли страну в жесточайший голод. Цены на зерно поднялись в некоторых провинциях в 10 раз и более. В Омдурман «население стекалось из Бербера, Кассалы, Галабата и Коркой, думая, что здесь голод меньше, чем в провинциях»,[269] но в столице они также не находили пропитания и на улицах «валялось так много трупов, что не было никакой возможности их похоронить».[270]

Невосполнимые потери понесла армия Зеки Тумаля, в которой, если верить Орвальдеру, из 87 тыс. человек после голода осталось всего лишь 10 тыс.[271] Были приняты энергичные меры, чтобы улучшить положение. Государственные органы в централизованном порядке распределяли скудные запасы зерна. Земледельцы имели право оставить для собственных нужд лишь необходимый прожиточный минимум, сдавая весь урожай на склады бейт-эль-маля. Из отдаленных южных провинций поступали транспорты с хлебом и стада скота. Высокие урожаи последующих лет позволили окончательно избавиться от последствий голода. Эфиопия после этой войны также встретилась с большими продовольственными затруднениями, сопровождавшимися эпидемическими заболеваниями.[272]

Неожиданная гибель Иоанна и разгром его войск существенным образом изменили положение в стране. К власти пришел Менелик, который сумел объединить раздробленные феодальные княжества в единое централизованное государство и, умело используя противоречия империалистических держав, отстоять независимость Эфиопии.

Англия разом утратила позиции, завоеванные долгими годами интриг и натравливания одной стороны на другую. Влияние же Франции росло вместе с ростом могущества Менелика. Еще в 1856 г. Франция завладела городом Обок на побережье Красного моря, а с 1883 г. приступила к расширению захваченного плацдарма. Теперь эта «дружба» зашла так далеко, что в начале 1894 г. Менелик дал концессию на постройку и эксплуатацию железной дороги Джибути — Аддис-Абеба так называемой «императорской компании эфиопских железных дорог», образованной французскими капиталистами. Направление проектируемой линии (Джибути — АддисАбеба и далее к Нилу) совпадало с империалистическими устремлениями Франции.

Италия, особенно во время войны с Иоанном, активно поддерживала Менелика, заключив с ним 20 октября 1887 г. торговый договор. Благодаря помощи Италии Менелик смог после смерти Иоанна придти к власти. Уччиальский договор, заключенный с Менеликом 2 мая 1889 г., казалось, еще больше укреплял позиции Италии. Англия могла с удовлетворением констатировать, что хотя бы на этом участке ее надеждам суждено оправдаться: дорогу французской экспансии преграждала Италия, направляемая опытной рукой британской дипломатии. Вершиной англо-итальянского содружества можно считать соглашения 1891 и 1894 гг. о сферах влияния. Италии были обещаны вся Эфиопия и часть египетского Судана, а Англия получила взамен поддержку Италии в своих притязаниях на Египет и Судан.

Но агрессивная политика Италии встретила отпор со стороны Менелика. В начале 1890 г. итальянский генерал Ореро захватил город Адуа — столицу Тигре. Правитель Тигре рас Маигаша, ранее враждовавший с Менеликом, теперь объединился с ним для совместной борьбы. 27 февраля 1893 г. Менелик объявил о расторжении Уччиальского договора. В январе 1895 г. начались военные действия; 31 марта 1896 г. произошло знаменитое сражение при Адуа. Двадцатитысячный корпус генерала Баратьери был полностью разгромлен. Италия официально признала независимость Эфиопии.

Своей победой Эфиопия была отчасти обязана Франции. Французские коммерсанты снабжали Эфиопию оружием: через французский порт Джибути поступали необходимые товары и снаряжение; французское правительство и печать не скрывали своих симпатий к Менелику. С победой Менелика позиции Франции в Эфиопии еще больше усилились. В борьбе с итальянской агрессией деятельно помогала Эфиопии и Россия. Борьба с Италией пробудила национальное самосознание абиссинцев, слив воедино разноплеменные народы, героически отражавшие нападение чужеземных империалистов на свою родину.