Бара и Эль-Обейд, крупные города Кордофана, над которыми еще развевался египетский флаг, оставались последним заслоном перед мах-дистскими войсками на дальних подступах к Хартуму.
Махди мог приступить к выполнению сложной задачи — осаде Эль-Обейда. Это решение было широко обнародовано, и всем разрозненным группам повстанцев предлагалось присоединиться к войскам «мессии». Местом сбора, куда вскоре с основными силами прибыл махди, был назначен город Биркет. По распоряжению губернатора Эль-Обейда — Сауда-паши, гарнизон спешно возводил дополнительные укрепления. Глубокий ров, вырытый перед городской стеной, служил достаточно серьезным препятствием. Так же хорошо были укреплены правительственные здания в центре города. Уверенный в своих силах махди послал в осажденный город трех парламентеров с требованием безоговорочной капитуляции. Сауд-паша отказался сдаться, а парламентеров повесил.[63] В начале сентября 1882 г. основные силы повстанцев передвинулись из Биркета к осажденному городу. Большинство жителей Эль-Обейда охотно перешло на сторону махдистов. К этому времени махди располагал более чем тридцатитысячным войском. 8 сентября состоялся решительный штурм. Силы махдистов разделились на две неравные части: одна часть (около 10 тыс. воинов) наступала с восточной стороны, остальные войска под командованием махди двигались с юго-запада. Мах диеты проявили исключительную храбрость и упорство, но атака, длившаяся несколько часов, была отбита.
На поле боя погибли два брата махди, много выдающихся полководцев и несколько тысяч воинов.[64] Последующие атаки — 11 и 14 сентября — также не принесли успеха. Махди отказался от мысли взять город штурмом, но осаду решил продолжать, вызвав из Гебель-Гедира дополнительные войска. Осада длилась несколько месяцев. Вскоре гарнизон Эль-Обейда начал испытывать голод; к голоду прибавились эпидемические заболевания. Суровыми мерами махди прекратил контрабандную доставку провианта осажденным. Продовольственных запасов в городе становилось все меньше. «Мертвые и умирающие заполнили все улицы».[65] От 30 до 40 солдат погибало ежедневно от истощения на своих постах.[66] Попытки хартумских властей оказать помощь извне ни к чему не приводили — часть посылаемых войск охотно переходила на сторону повстанцев, часть уничтожалась в пути.
5 января 1883 г. сдался гарнизон города Бара, осада которого началась одновременно с осадой Эль-Обейда. Махдисты, кроме солидного пополнения людьми, захватили много оружия и боеприпасов. Известие о падении Бара быстро достигло Эль-Обейда, и его защитники, измученные голодом и болезнями, окончательно пали духом. В таких условиях продолжать сопротивление было бессмысленно. Участились случаи дезертирства. Население не скрывало своего сочувствия повстанцам.
На совещании командования было решено город сдать. Махди гарантировал личную безопасность солдатам и гражданскому населению. 18 февраля 1883 г. махдисты ворвались в город. Гарнизон охотно сложил оружие. «Мы не оказывали сопротивления, и ни один из нас не был убит или ранен», — вспоминает египетский офицер, участник описываемых событий.[67]
Богатые трофеи — более 6000 винтовок, склады с продовольствием, товарами, боеприпасами, имущество купцов и чиновников — все это попало в руки победителей. Войско махдистов увеличилось на 4000 египетских солдат, изъявивших желание сражаться под знаменами повстанцев.
Под стенами Эль-Обейда махди одержал не только первую внушительную победу над правительственными войсками, но также добился и первого крупного политического успеха. Штаб махдистов расположился в правительственных зданиях. Все, что напоминало иноземное владычество, уничтожалось. Правительственные документы, контракты торговых фирм, договорные свидетельства, займовые обязательства сжигались. Впервые в широких масштабах были опубликованы приказы и постановления махди, послужившие основой для его дальнейшего законодательства. Много внимания уделялось организации армии — махдисты готовились к новым боям.
В то время Египет переживал серьезные политические потрясения. Национально-освободительное движение широких народных масс, возглавленное Араби-пашой, было задушено. Англия — фактический хозяин положения — оккупировала страну, окончательно устранив этим своего старого конкурента Францию. Пользуясь поддержкой Англии, к власти пришло реакционное правительство Шерифа-паши.
Вслед за победой у Тель-эль-Кебира, после того как силы Араби были окончательно сломлены, в декабре 1882 г. английское правительство поспешило откомандировать в Хартум полковника Стюарта для детального ознакомления с истинным положением дел в стране.
Отчеты Стюарта рисуют мрачную для англичан картину: «Финансовое положение страны отчаянное, правительство почти повсеместно ненавидят»;[68] «солдаты заражены симпатиями к Араби…»; «их лояльность хедиву сомнительна»; «многие также имеют суеверное представление о силе махди», и притом все они хорошо знают, «что махди не причинит им вреда».[69] «Широко известно, — добавляет английский полковник, — что Судан есть и в течение ряда лет был источником убытков для египетского правительства».[70] А затем следует вывод, что «египтяне самостоятельно управлять Суданом не могут. Факт их неспособности к управлению настолько хорошо известен, что нет необходимости дискуссировать этот вопрос».[71]
Это заявление самоуверенного полковника свидетельствует о том, что уже в то время английские империалисты разрабатывали план отторжения Судана от Египта.
С точки зрения английских правящих кругов, Египет был «не в состоянии» самостоятельно управлять Суданом, но «с помощью Англии» он безусловно мог бы справиться с этой нелегкой задачей.
Абд-аль-Кадыр-паша неоднократно запрашивал Каир о присылке дополнительных войск. Приезд Стюарта в Хартум ускорил решение этого вопроса. Египетское правительство изыскало, наконец, необходимые средства для снаряжения десятитысячного отряда, составленного из солдат, большинство которых принимало участие в восстании Араби. Эти войска, втайне сочувствуя антианглийскому движению махдистов, не отличались высокими боевыми качествами. Через Суакин и Бербер отряд прибыл в марте 1883 г. в Хартум. Во главе его стоял английский генерал Хикс и при нем небольшая группа английских же офицеров.
29 апреля эти войска захватили город Сеннар, осажденный махдистами, но когда возник вопрос о решительном наступлении на Эль-Обейд, мнения разделились: не все считали далекий поход возможным. Многие указывали, что не стоит рисковать, а лучше занять оборонительные позиции под стенами Хартума, не пускаясь в сомнительное предприятие.
Еще 16 февраля 1883 г., за два дня до взятия Эль-Обейда махдистами, Стюарт говорил, что «в случае разгрома экспедиции Судан, по всей вероятности, будет потерян».[72] Англия возлагала на эту экспедицию большие надежды, хотя британский министр иностранных дел, лорд Гренвиль в телеграмме от 7 мая 1883 г., посланной на имя британского консула в Каире, подчеркивал, что «правительство ее величества ни в коем случае не ответственно ни за операции в Судане, которые были предприняты под руководством египетского правительства, ни за назначение или действия генерала Хикса»[73] (формально Хикс числился на службе у египетского правительства).
Эта телеграмма, лживая от начала до конца, вскрывает отвратительное лицемерие британской дипломатии. Ни для кого не было секретом, что экспедиция была предпринята по английской инициативе и что Хикс олицетворял руководство Англии военными действиями.
В случае успеха часть лавров можно было отнести на счет руководства Хикса; в случае же разгрома — мир лишний раз должен был убедиться в «неспособности» египтян к управлению Суданом.
В июле 1883 г., по прямому указанию английского консула, Хикс был назначен главнокомандующим египетских войск в Судане, но в походе, выполняя волю своего правительства, решил принять участие также и новый генерал-губернатор Судана — Ала-ад-Дин-паша, сменивший на этом посту Абд-аль-Кадыра.
8 сентября 1883 г. в Хартуме состоялся парад, а на следующий день экспедиционный отряд, состоящий из 10 тыс. солдат, 5500 верблюдов, 500 лошадей и 20 пушек, выступил в поход, направляясь к Дуэйму. Ни Хикс, ни Ала-ад-Дин, ни штабные офицеры, никто толком не знал условий предстоящего пути, а проводники, от которых во многом зависела судьба всего отряда, оказались, как выяснилось потом, сторонниками махди.