А разве не оригинал наш ближайший друг Педру? Нет, в самом деле, на далеком острове, в океане, у африканских берегов встретить никогда не бывавшего в России и совсем не владеющего русским языком человека, который тем не менее может без запинки произнести странные слова «никита михалков»?

А вот Педру произносит их безупречно. Помню, как у меня челюсть отвисла, когда он стал во всех деталях пересказывать мне фильм «Без свидетелей». А уж американское и французское кино он и вообще знает как свои пять пальцев. Его увлечение кинематографом восходит к его отцу, Вирджилу Тешейре, самому известному за пределами родины киноактеру, единственному португальцу, пробившемуся в Голливуд, игравшему и в «Возвращении великолепной семерки», и в «Докторе Живаго», и много где еще.

При этом я никак не могу понять, как так получается, что многие люди, с которыми Педру регулярно сталкивается по делам, и не подозревают о его знатном происхождении. Например, совсем недавно я раскрыл на него глаза директрисе Международной школы, которую блестяще закончил их с Филипой сын и где теперь учится их дочь. Директриса сначала мне даже не поверила. Как-то ей в голову не приходило, что кто-то из ее учеников может иметь столь именитого предка и чтобы она при этом ничего об этом не знала! Отчасти дело в исключительной скромности наших друзей, отчасти в том, что Тешейра – самая распространенная фамилия на Мадейре. Что-то вроде нашего Иванова. И сама-то директриса вышла замуж за португальца с такой же точно фамилией, поэтому и сама она – Армстронг-Тешейра.

У Педру – серьезная и опасная профессия. Он специалист по мониторингу выборов в горячих точках, в странах, где не только нет прочного навыка свободного демократического голосования, но где высок уровень насилия, грозящего подорвать, растоптать нарождающуюся, еще совсем слабенькую демократию. Когда я пишу эти строки, он работает в Афганистане, и мы, его друзья, вместе с семьей всерьез беспокоимся за него. Спасибо скайпу, есть возможность поговорить и даже посмотреть на него, как он щеголяет в пуленепробиваемом снаряжении и с дурацким, но необходимым шлемом на голове. Так ему приходится наряжаться, когда надо выйти за пределы тщательно охраняемого комплекса-крепости. Какая же должна быть тоска внутри этой самой крепости по вечерам и в выходные дни… «О, не беспокойтесь за меня, знаменитая ночная жизнь Кабула, знойные и роковые афганские женщины», – говорит он, и мы все дружно смеемся. А что еще остается – плакать, что ли?

Педру – человек совершенно энциклопедических знаний в самых разных областях, поэтому у нас с ним столько общих захватывающих тем для разговоров. К тому же он, уверяет меня моя Света, настоящий красавец, унаследовал, видно, внешность от отца, по которому вся женская половина Португалии сохла…

Но и жена его – Филипа Лоджа – ох как хороша! Лицо очень выразительное, каждую секунду на нем отражаются быстрые движения ее живого, обаятельного ума. И чудесная, подкупающая улыбка.

Филипа занимается восточными боевыми единоборствами, тратит в кружке много сил. Ходит она быстро, летает, а не ходит – никто за ней не успевает: просто метеор, а не человек. Лихо крутит руль своего внедорожника, носится по городу и по острову: то клиентов в аэропорту встречает (она партнер по бизнесу своего племянника Андре), то детей развозит – в школу и из школы, в музыкальный кружок, на дзюдо, в бассейн… А ведь еще надо накормить семейство и о друзьях позаботиться… И какой бы сверхэнергичной она ни была, иногда я вижу на ее лице следы усталости…

Вдобавок у Филипы замечательное чувство юмора и самоиронии, с ней никогда не скучно…

Без Филипы и Педру наша жизнь на Мадейре все равно была бы чудесной, но они придают ей дополнительное человеческое очарование. С ними всегда легко и интересно, несмотря на разницу и в происхождении, и возрасте, и в жизненном опыте. Мы удивительно быстро сблизились, нашли общий язык, в том числе и в буквальном смысле – английский. Иногда жена переходит на французский, которым Педру и Филипа владеют лучше меня. Кроме того, они потихоньку учат нас португальскому.

Именно Педру познакомил меня с музыкантом и владельцем бара, а также банановых плантаций Октавиу Суза. Для владеющих португальским языком: не надо возмущаться. Я знаю, что в норме буква «к» в этом имени не произносится. Но ничего не могу поделать: сам владелец имени настаивает на том, чтобы в его случае делалось исключение. Наверное, потому, что он музыкант и ему очень нравится ассоциация со словом «октава». Вот уж кто эксцентричный, оригинальный, богемный человек, со своей откинутой назад копной давно не стриженых, всегда слегка растрепанных, с проседью волос, со своим допотопным «джипом», доставшимся в наследство от отца, со своими музыкальными фестивалями по всему миру, посиделками в баре под разговоры о Рахманинове, легендах атлантов и вольных каменщиков… Как грустно, как скучно было бы жить на белом свете без таких людей, как мой друг Октавиу.

В завершение нужно сказать: какой же путь прошла Мадейра! Нынешнее поколение даже уже и не помнит, что в местном диалекте португальского существовал глагол: «janelar», о котором я прочитал в одной старой книге. Он был производным от существительного «janela», «окно». «Окнить» значило проводить все свободное время сидя у окна и наблюдая жизнь и, может быть, перебрасываясь словами с соседкой. Мужчины ходили по вечерам выпивать и играть в карты, женщине иная социальная жизнь, кроме «окнения», была недоступна. И так обстояло дело еще относительно недавно. В пятидесятых годах в таких крупных и важных населенных пунктах, как Камаша, еще не было электричества и настоящего водопровода. Мясо было едой не на каждый день; даже относительно состоятельные семьи не могли себе его позволить, козленка резали на праздники. Может быть, поэтому мадерьянцы до сих пор такие мясоеды, никак не могут отъесться за полуголодные столетия?

Для того чтобы выехать за пределы острова, даже просто в континентальную Португалию, требовалось специальное разрешение властей. Фредерику Тешейра рассказывал мне, как ему повезло: у него был родственник в канцелярии губернатора, благодаря чему ему удалось уехать в ЮАР, заработать там денег, найти себе жену и, вернувшись, уже в новые времена создать на острове собственный бизнес.

Еще в 70-е годы брюки на женщине были сенсацией, скандалом, вызывали жгучее любопытство пополам с возмущением, а сегодня девушки обнажают плечико, ходят в коротких юбках, в уличной рекламе полно полуобнаженного женского тела – я думаю иногда: полноте, это же католическая страна – или нет?

Матери моих мадерьянских друзей рассказывали, каким дерзким поступком было для женщины закурить на публике. Пораженные прохожие останавливались и глазели, не зная, то ли восхищаться феминистской смелостью, то ли полицию вызывать.

На Мадейре долго не было никакого колесного транспорта, передвигались и перевозили грузы в основном на санях с полозьями, а богачей и больных носили в паланкинах, эта традиция сохранялась чуть ли не до Второй мировой войны. Соответственно, и дорог в современном понимании на острове не было. Первый светофор в Фуншале появился в 1982 году и воспринимался как чудо из чудес, на которое приезжали поглазеть из соседних селений.

Но вот тогда, с 80-х, и начался этот спурт, этот фантастический рывок. Бешеными темпами стал развиваться туристический сектор, начавший приносить серьезные прибыли. После вступления Португалии в Европейский Союз Мадейра была признана регионом, требующим специальной экономической помощи, и деньги полились рекой…

Наверное, правы те, кто говорит, что деньги эти использовались не всегда эффективно, что вокруг них, как это всегда бывает, появились коррупционные наслоения… Но все же невозможно не признать: в первые годы своего правления президент Жардим показал себя весьма эффективным менеджером и сумел с помощью денег ЕС поднять и инфраструктуру, и коммунальное хозяйство на недавно еще немыслимый уровень. Можно, наверное, сравнить с тем, что происходило в Москве при Лужкове. Тоже, видимо, не всегда деньги расходовались по назначению и тоже прилипали, надо думать, к нечистым рукам, но все же в итоге столица России преобразилась волшебным образом. В еще большей степени это можно сказать про Мадейру. Из самого отсталого района Португалии остров превратился в один из самых развитых, сравнимый с лидером – Лиссабоном.