Призыв «Работай, не торопясь!», как я уже говорил, успешно проводили в жизнь на «Шкодовке» в Плзни. Как же пошли на это товарищи, зная, что за саботаж гестаповцы угрожают смертной казнью? Им пришлось крепко подумать, но путь они нашли.

Инициатором саботажа выступил Станек, он работал в цеху закалки, где подвергали термообработке орудийные стволы. Их разогревали около восьми часов, столько же времени требовалось для охлаждения и обжигания. Отклонение от заданной температуры приводило к тому, что ствол получался недостаточной прочности и в этом случае приходилось его на восемь, а то и на шестнадцать часов возвращать в печь для разогрева. В результате такое орудие не могло выдержать полную боевую нагрузку. Необходимо было добиться того, чтобы измерительные приборы показывали неправильную температуру. Рабочие делали из папиросной бумаги маленький шарик, который вставляли между шкалой и предохранительной рамкой прибора. Он притормаживал стрелку. Так достигалось неверное «регулирование» температуры. Однако от такого способа приходилось отказываться, когда менялась смена в отделении.

Самыми «плодотворными» считались вечерние, особенно ночные смены.

В отделении, где изготовлялись прицельные приборы, товарищи делали все для того, чтобы эти приборы выходили из строя после трех-четырех залпов. При приемке они выглядели безукоризненно, так что у гестапо не было причин вести расследование.

Во время постройки новой электрошахтовой печи для закаливания орудийных стволов, которая считалась крупнейшей в Европе, рабочие всеми силами старались отдалить тот день, когда она будет введена в строй. Так, в первый раз внезапно вышло из строя управление автоматикой печи, в другой раз не сработала подъемная автоматика, в третий — в охлаждающем водном резервуаре на воде оказалось масло, которое вытекало из бачков, и т. д.

Руководила акциями саботажа партийная организация, она же систематически информировала рабочих о событиях на фронте, поддерживала любое возникавшее недовольство, касалось ли оно вопросов оплаты труда или другого.