— Я не буду спорить с вами по этому поводу. Но повторяю: скоро вы с ней познакомитесь.

— Мы располагаем точными сведениями о том, что вы имеете в Англии и в России.

— Вот видите — вы это знаете, а я не знаю.

— Ничего, скоро это заблуждение у тебя пройдет.

Закончив выяснение моих анкетных данных, гестаповцы начали вновь:

— Так кто тебя сюда послал? Что ты за это получил?

— Я уже сказал, что пошел добровольно бороться против вас.

— С тобой трудно договориться.

— С вами тоже. Вы не хотите поверить, что войну проиграли. Я понимаю, что тяжело признать, но это так. Следует понять, что над Россией, теперешней Россией, никто еще не одерживал победы. Не одержите и вы. Немцев ничему не научила история. Вы проиграли войну в 1918 году. А национал-социализм подготовил немецкому народу самую большую катастрофу.

Я ждал, что опять поднимется шум. Но гестаповцы ничего не ответили.

В таком духе прошел мой первый допрос в гестапо. Он сопровождался потоками брани, угроз, клеветы, попытками оскорбить Советский Союз, его армию. Я старался — насколько мне это удавалось — на все вопросы отвечать с полным самообладанием и с иронией.

В пять часов вечера меня отвезли в Панкрац.