Койка под Железняком скрипит, звонко щелкает металлическими суставами. Это тоже новость. Обычно он не засыпает, а проваливается в небытие. Эта хватка не у одного Алеши. Пограничнику не отводится время на отход ко сну. Есть минута — засыпай, проваливайся, набирайся сил. Вот он что-то долго ищет в тумбочке, а затем придвигается вплотную ко мне.

— Не спишь, Коля?

— Нет.

— Посмотри...

В руках у меня любительская фотография девушки. Рот до ушей, редкие белые зубы готовы вот-вот вылущиться, как спелые семечки подсолнуха, глаза прищурены. Так может смеяться человек, наполненный счастьем до самых краев... И вдруг слышу шепот Железняка:

— Неделю назад вышла замуж.

Я вспомнил, как вчера Железняк отбивал чечетку, чтобы потом узнать об этой новости.

А вернувшись с границы, я нашел под подушкой записку:

«Дружище Коля!

Как жаль, что приходится расставаться даже не попрощавшись. К нашему счастью, земля круглая, и мы наверняка когда-нибудь встретимся.

Сегодняшняя ночь перечеркнула все мои жизненные планы, перепутала стежки-дорожки. Еду в не совсем обжитый, незнакомый край. Впрочем, о подробностях напишу с места.

Будь здоров! Отвесь земной поклон нашей Висячей скале.

Навсегда твой Железняк».

Из окна видна курилка — самое людное место на заставе. Здесь собираются не только подымить, а и подвести итоги минувших пограничных суток, поделиться домашними новостями. Всего несколько дней назад вон на той скамейке сидел Алеша Железняк и с упоением рассказывал о своем заводе. В его веселых озорных глазах играли горячие солнечные блики. Зеленая фуражка совсем сползла набок. Из-под нее выпирала волна золотистых волос: прическа отпускалась уже по цивильным нормам.

— Понимаешь, Коля, кажется не так уж велик срок службы солдатской, а какие перемены произошли за это время. Два новых корпуса, автоматические линии. Чудеса! При мне «пекли» простенькие радиоприемники, вроде нашего, что в ленинской комнате, а теперь радиолы экстра-класса, телевизоры, счетные машины, еще какие-то сверхумнейшие приборы. И все за три года.

— Вот деревня! — счастливо улыбался Алеша. — Приеду и буду смотреть на свой цех, как баран на новые ворота. Понимаешь, Коля, была у нас в лаборатории одна черномазая, худенькая девчушка. Робкая до обморока. И грубого, и ласкового слова боялась. Придет, бывало, к нам в цех с какими-нибудь анализами, а мы нарочно начинаем за ней ухаживать, в любви объясняться. Все анализы перепутает. А сейчас, пишут, к Ленинской премии представлена. Приеду, а она с золотой медалью!

И вот уже нет Алеши. Уехал. Да еще в какой-то необжитый край, о котором я так и не узнал.

Прощай, Алеша! Не поминай лихом!