— Долго будете утрамбовывать свои мысли? Разве только в нас дело? Поддержка сверху нужна.

— Верно, секретарь. Давайте пригласим на бюро сержанта Березовского?

Я не очень обрадовался находке Яниса. Мне не по душе был этот атлет. Пора бы уже как-то проявить себя, а он, наверное, только о футболе думает. Даже снег ему не помеха. Гоняет мяч во дворе вместе с шестилетним сынишкой Аверчука Витькой.

Со старшим Аверчуком у них, кажется, не все ладилось, однако на поверхность ничего не всплывало. Правда, Петька Стручков как-то пустил струйку дыма: «Между старшиной и сержантом в вещевом складе была такая баталия — дощатые стенки прогибались».

На наше приглашение Березовский отозвался охотно.

— Бюро?

— Что-то в этом духе, — секретарь побледнел, высвобождая больную руку из железной ладони сержанта. — Надо посоветоваться.

— А я думал, меня здесь и за комсомольца не признают.

Что это — скромность или бахвальство? Мы уже знали, что он кандидат в члены партии и один раз вместе с майором Козловым ездил в отряд на партийное собрание. Сержант сел рядом с секретарем, положил ему руку на плечо. Этот жест мне показался развязным.

— Я слушаю. — Березовский резко встряхнул головой, точно отбивал верховой мяч.

Все почему-то смотрели на меня. Ну, что ж... Пусть этот футболист знает, какие люди были на нашей заставе. И я начал рассказывать о капитане Смирнове, сержанте Гришине, ефрейторе Железняке, рядовом Чистякове, о нашем письме и наших обещаниях хранить боевые традиции девятой пограничной заставы.

Иванов-второй не дал мне закончить, вскочил с места.

— Почему со щитов во дворе заставы лозунги содрали? Все строй да строй — задохнуться можно. Скоро сами станем похожи на те мертвые картинки, что смотрят с этих щитов.

— По-моему, мы заходим в опасную зону, — перебил Березовский. — Я не нахожу ничего плохого в том, что где-то появились выдержки из уставов. Мы — народ военный.

— Я не против уставов, не против строя. Но ведь кроме ног у солдат еще и головы есть.

— Ты угадал, секретарь, — улыбнулся сержант.

— Почему же начальство об этом не думает? — горячился Иванов-второй.

— А мы сами, сами что-нибудь делаем?

Меня так и подмывало ответить: «А как же? С Витькой Аверчуком в футбол гоняем». Но секретарь опередил меня.

— Разве настроение людей зависит только от нас?

— И от нас. В особенности от секретаря.

— Тогда вот вам мое стило, и можете писать сами!

— Подожди, не горячись, — вступился Янис. — Критику уважать надо, как сказал однажды наш капитан сейнера и сразу после собрания уволил двух рыбаков. Вот Николай мог бы считать Потехина врагом номер один, а я все чаще вижу их вместе. И ведь на глазах меняется парень. Так что верно: от нас многое зависит.

— Согласен, секретарь? — спросил сержант и снова положил руку на его плечо. — Потехин отходит, я тоже заметил. Сейчас меня больше других беспокоит Гали. В общем и целом дрянь человек, но надо и к нему подбирать ключи. Я спланирую, чтобы вы почаще выходили с ним на границу.

Сержант, что-то вспомнив, взглянул на часы, рванулся было к двери, потом вернулся, посмотрел на нас, будто впервые увидел, и признался:

— Мне нравится этот откровенный разговор. Давайте собираться почаще.