— Опять за свое, — поморщился бригадир.

— Передовые идеи не стареют, стареют люди, изменившие своим идеям.

Колотов грозно надвинулся на меня, принял боксерскую стойку и вдруг как-то сразу обмяк, будто через него пропустили электрический ток. Вялый, беззащитный и, казалось, действительно постаревший, он нерешительно спросил:

— Что я должен делать?

— Давайте соберем партийную группу.

…Собрание группы было открытым, на нем присутствовали все бетонщики, кроме Мити. И говорили все. Но сошлись на одном: добиться поступления раствора в соответствии с потребностями, снять квалифицированных бетонщиков с подсобных работ, обеспечить фронт действий бригаде на нулевом цикле. Обязать меня как партгрупорга доложить о состоянии дел в бригаде и настроении бетонщиков секретарю парткома.

Колотов слова не проронил, только когда остались вдвоем, спросил:

— Полезешь к начальству?

— Да.

— А что скажешь? Все умные, один бригадир дурак. Ну валяй, добивай…

Секретарь парткома встретил меня приветливо:

— Заходите, заходите, комиссар. Слушаю.

Я хотел доложить коротко и только о главном, но почувствовал: ничего нельзя опустить. Кровельщики простаивают не по своей вине, а Главный изрешетил их бранными словами. Бетонщики также простаивают не по своей вине. Те и другие протестуют, жалуются. Но эти протесты никого не трогают, разбиваются о глухую стену где-то в управлении треста. Выговорился и умолк. Тягостные минуты. Напольные часы с бронзовыми гирями ударили на получасе, заставили меня вздрогнуть. Таранов поблагодарил:

— Спасибо, комиссар! — И переменил разговор: — Значит, учишься в вечернем университете?

— Так точно! Уже два месяца.

— А тот, высокий…

— Гена Ветров, — подсказал я. — Тоже учится. И еще монтажник Яша Сибиркин.

— Вот какие вопросы стучатся в повестки наших дней, комиссар. Молодые строители думают уже о коммунистическом завтра: о высшем политическом и экономическом образовании. Утвердитесь по-настоящему в учебе — не забудьте обратиться с новым призывом к молодежи Алюминстроя. Не надо быть пророком, чтобы предсказать: через пять — десять лет рабочие будут выполнять операции инженера, уровень их подготовки неизмеримо возрастет. Так почему ждать, когда нас подтолкнет время, а не потеснить его самим?

Я шагал в общежитие окрыленный. Таранов не давал заверений об устранении возникших трудностей в бригадах, но выслушал, понял и, конечно, даст ход предложениям коммунистов…

Утром синоптики предсказали ясную погоду, а в полдень пошел густой снег, и, судя по опухшему небу, зарядил надолго. А на ее коварство кому жаловаться? Впрочем, не только эта промозглая погода испортила мое настроение, вспомнилась посланная телеграмма-молния Наташе: «Сделаю все, что в моих силах. Подробности авиапочтой». Но уехать со стройки в такой момент — равносильно дезертирству…