— Спасибо, Дмитрич. За что же рюмки опрокинем?

— Так за заботу ж. Думалось ведь: сторож — последний человек на заводе. Да к тому же еще и возраст сверхпенсионный, доживет там, где до сих пор жил. Потому и не просил. Ан нет, не последний. Ведь что главное в старости, да еще когда все твои помощники на войне полегли? Люди, что рядом с тобой, люди…

Уже в машине Снегов спросил Князева:

— Вы знали о сыновьях-то?

— Нет, Кузьма Прокофьевич.

— Кол за поведение и полковнику, и лейтенанту.