— Я вас слушаю, — отчужденно проговорила она.

— Мария, хватит дурить, мне эта дикая игра может дорого обойтись.

— Опять о себе?

— Не придирайся к словам.

— Слушаю, — еще холоднее повторила жена.

— Догадываюсь: это работа соседей по лестничной площадке Тарановых.

— Ты не догадываешься о главном: я тоже человек.

— Не будем здесь препираться, внизу нас ждет машина.

— Не нас, а тебя.

— Мария, что в конце концов произошло? Я тебя оскорбил, унизил, не отзывался на твои запросы? А для кого приобретена стильная мебель, стереофоническая радиола, дорогая посуда? Я хотел, чтобы тебя окружал комфорт.

— Все?

— Ты никогда не говорила со мной таким тоном.

— И сожалею об этом. Поторопитесь, внизу ждет машина. — Она скрылась в глубине комнаты.

Магидов спускался по лестнице взбешенный: откуда у этой затворницы появилась такая наглость? Впрочем, чего тут гадать: соседушки, она все время поддерживала дружбу с ними и ушла от него не без их благословения. Значит, источник информации комиссии будет самый авторитетный — секретарь парткома. Вот попал в капкан, идиот.

Мотор «Волги» работал, а шофер дремал, это тоже разозлило Магидова. До чего все распустились! Оспаривают его решения, через его голову лезут к управляющему, даже водитель персональной автомашины не удосужился открыть перед ним дверцу.

Андрей Ефимович заметил идущего по тротуару спецкора городской газеты, притормозил машину.

— Анатолий Силыч, подвезти? — спросил Главный.

— Смотря куда.

— Намек понят.

Они высадились у ресторана «Енисей», прошли в отдельный кабинет. Директор ресторана сетовал:

— Давненько не были, изменяете нашему заведению.

— Есть предлог? — спросил Магидов спецкора, когда директор отправился отдавать распоряжения.

— У меня нет, а у вас — весомый. Не прикидывайся сиротой, Андрей Ефимович, я ведь газетчик.

— Честное слово…

— Даже клятва. — Спецкор фамильярно похлопал его по плечу. — Виноградский намекал на номенклатуру?

— Что-то было.

— Вот это что-то и есть главное.

— Но я и сейчас в номенклатуре.

— Не пытай, Андрей Ефимович, большего и я не скажу. — Он поднял рюмку: — За будущие звезды на погонах!..