Глава 7

Когда я проснулась, в доме пахло кофе с цикорием. Гэвин протягивал мне фарфоровую чашку, держа вторую такую же в другой руке, пока я пыталась, моргая, проснуться, лежа в спальном мешке.

Я села, пошатываясь, и взяла чашку, которая все еще была горячей. Первый глоток был таким сладким, что у меня зубы свело.

— Видимо, Элеоноре не доставало сахара на Острове Дьявола, — сказал Гэвин с усмешкой.

Плечи его футболки были темными от воды, все еще капающей с его волос.

— И, видимо, она наверстывает упущенное. — Я указала на его футболку. — Ты успел поплавать с утра?

— Я и аллигаторы, — ответил он, подмигнув. — Вода просто прекрасная, если хочешь взбодриться.

Мне потребовалось не больше секунды, чтобы отказаться от такого предложения.

— Никакие деньги в мире не заставят меня принимать ванну с аллигаторами.

Он усмехнулся.

— Забираясь в болота, именно с этим ты и можешь столкнуться, милая. Заливай в себя кофе и одевайся. На кухне тебя ждет омлет с раками, которых только сегодня утром достали из ловушек. Выходим через двадцать минут.

У меня не было аппетита, но я потратила немного времени на то, чтобы сделать пару бодрящих глотков кофе. В маленькой ванной я набрала в тазик воды и принялась приводить себя в порядок. Так как я спала в одежде на случай, если нам придется быстро собираться, я сменила все, что требовалось, почистила зубы и заплела волосы в косу, чтобы они не лезли в глаза на обратном пути домой. Затем сложила все свои вещи в рюкзак и застегнула его.

Я вышла наружу, бросив сумку на крыльце, и вновь отправилась к пристани. На этот раз она была пуста, поэтому я прошла несколько метров по направлению к воде.

Над бухтой стелился туман, плотный словно облако. Он был пронизан солнцем, которое отражалось в нем и проливалось жутковатым светом на все вокруг. Кругом все замерло, как будто я попала на фотографию, запечатлевшую этот момент на болотах во времени.

Спокойствие было нарушено белой стрелой — цаплей, летящей от одного берега к другому. Она исчез среди деревьев, и в оглушающей тишине раздалось кваканье лягушек.

Здесь было красиво. С одно стороны пусто и заброшенно, но насыщенно жизнью с другой. Это был мир, существовавший до появления людей и сумевший выжить после.

Сегодня мы покинем болота и людей, которые здесь живут. Мне не хотелось вновь испытывать чувство потери, и неважно — ухожу я сама, или он позволяет мне уйти. Но мне нужно быть готовой как эмоционально, так и физически. И мне надо подготовиться к путешествию и к тому, что может встретиться нам на пути. С рыскающими повсюду охотниками, или может статься, что мне понадобится использовать магию еще до того, как мы вернемся в Новый Орлеан. И к этому мне тоже нужно быть готовой.

Восприимчивые впитывают в себя магию каждый день, и она может уничтожить нас изнутри. Как только Восприимчивый становиться Духом, обратного пути нет. Просто использовать магию не помогает, так как тела Восприимчивых стараются впитать еще больше, чтобы заполнить вакуум, образовавшийся после ее использования. Единственным способом избавиться от этого — сознательно давать проходить ей сквозь себя, возвращать ее во вселенную.

Прошло уже несколько дней с того момента, как я это делала, и это было опасно. Такое ощущение, что во мне есть какое-то живое существо, оно то извивается, то горит, то болит, а то и создается такое ощущение, что меня выворачивает наизнанку. Существо, которому нужно что-то большее.

Поэтому мне и приходится с этим что-то делать.

Когда вернулась на берег, я увидела на крыльце табурет. Как и у стола в хижине, его верх был вырезан из куска кипариса. Подхватив его, я нашла тихое место с видом на воду с кипарисами и села.

Я не брала с собой коробочку, которую обычно использую для сброса магии. Не хотелось брать такую тяжесть с собой в рюкзак и не хотелось, чтобы она случайно открылась по пути и выплеснула магию обратно в мир, где она будет вновь создавать проблемы. Мне нужен был альтернативный удерживатель. В нескольких метрах от меня нашелся чистый кипарисовый пень. Скорее всего, именно это дерево пало жертвой стола и стула.

— Заранее прошу прощения, — сказала я, затем закрыла глаза, позволив своему вниманию переместиться в то место, куда, как я предполагада, попадала и скапливалась магия.

Ее мерцающие нити наполнились силой, словно в предвкушении большего. Магия всегда хотела большего. И то, что я прямо сейчас это понимала, ведь мы были связаны настолько, что я ощущала её желания, приводило меня в замешательство. Но это было так. Единственным способом контроля, который мне был доступен, являлся ее сброс, именно этим я и занималась.

Я собрала столько нитей магии, сколько могла удержать, используя воображение, и потянула из самого центра. Некоторое время мне пришлось бороться с ними, словно с щупальцами, вцепившимися в мое тело, но затем я потребовала, чтобы они начали двигаться, и они подчинились. В конце концов, это был мой особый дар. И вместе с тем проклятие.

Я направила их подальше от тела, позволяя влиться в древесину, пока не почувствовала себя легче, пока пульсация силы не стала мягче, а шум не сменился гулом.

Затем я выдохнула и приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на пень.

Я не взорвала его. Не подожгла, и он не излучал потусторонний свет. Он просто стоял вкопанным, как и положено обычному пню.

— Это успех, — пробормотала я, мысленно похлопав себя по плечу.

Затем я поднялась, потянулась, расслабилась и посмотрела на медленно бегущую воду.

Словно стройный и гибкий бог, из воды выходил Лиам, его мокрое тело было обнажено до камуфляжных штанов. Вода струйкам стекала по его туловищу, огибая бедра.

Мне потребовалось время, чтобы понять, что это он, а не какой-то мираж, вызванный моим предательским воображением. Закрыв глаза, он провел руками по волосам, напрягаю каждую мышцу, каждый мускул.

А когда он их открыл, наши взгляды встретились… и мы смотрели друг на друга, пока, как мне показалось, воздух между нами не наполнился напряжением и жаром.

На этот раз он не удивился, увидев меня.

— Извини, — сказала я, резко разворачиваясь, пока вид его тела снова не поработил мой мозг. — Я просто любовалась видами, пока мы не ушли. На бухту, — быстро добавила я.

— Все в порядке, — произнес Лиам, но напряженность в его голосе произвела прямо противоположное впечатление. Он стащил полотенце, свисающее с близлежащей ветки, и накинул его на шею. — Я рад, что ты здесь.

Я медленно повернулась, ища признаки хоть каких-то эмоций. Он был рад, потому что я здесь, и хотел меня видеть. Или потому, что он оценил то, что мы пришли его предупредить?

Но его лицо снова ничего не выражало. И это вновь заставило меня задаться вопросом, что он пытается скрыть. Или от кого.

— С тобой все в порядке? — спросила я его.

— Со мной все хорошо.

Но в его голосе слышалась напряженность, было что-то еще, о чем он явно не был готов говорить. Внутренний конфликт, который я не понимала.

— Правда? — спросила я. — А выглядишь, будто это не так.

В его глазах вспыхнуло золото.

— Как я выгляжу, Клэр?

— Не знаю. Ты мне скажи. Или покажи, — пробормотала я и сделала шаг ближе.

Впервые я была настолько близко, чтобы почувствовать магию, которая нас окружала.

Инстинктивно я подняла руку, чтобы прикоснуться к ее нитям, позволив течь ей сквозь мои пальцы, но Лиам сделал шаг назад, увеличив между нами расстояние.

— Поверь, ты не хочешь этого делать.

Прежде чем я успела спросить, что он имел в виду, на поляну вышел Гэвин.

— Извините, что потревожил, но нам нужно идти. Мы и так выходим позже, чем планировали.

У меня что-то сжалось в груди, останавливая слова, которые нужно было сказать, прежде чем нас снова разделят километры. Прежде, чем я снова его потеряю.

Лиам покачал головой, не сводя с меня глаз, но ответил Гэвину:

— Я пойду с вами.

— О, нет, не пойдешь, братишка. — Гэвин сделал шаг ближе, его глаза загорелись возмущением. — Я не для того тащил свою задницу сюда, в болота, чтобы ты самостоятельно передал себя в руки Сдерживающих. Я пришел сюда, чтобы уберечь тебя от неприятностей. Тебя и Элеонору, обоих.

— Это меня обвиняют в убийстве, — сказал Лиам, переводя свой взгляд на брата. — Думаешь, я буду отсиживаться здесь? Прятаться, пока кто-то подставляет меня? Заочно меня судит?