— А кто-то другой, скорее всего Пара, обладающий знаниями в электронике, умудрился это раскопать? — спросил Гуннар.

— Без комментариев, — произнес Гэвин с кроткой улыбкой.

— А удалось ли этому индивиду что-нибудь вытащить из этого обрывка?

— Это похоже на что-то научное, — сказал Гэвин, посмотрев на меня. — Но мы не обладаем достаточной информацией, чтобы понять, что это.

— Вы собираетесь посоветоваться с Дарби?

— Таков наш план.

Гуннар кивнул.

— То, что он просматривал этот файл, может быть простым совпадением.

— Может быть, — согласился Гэвин. — Но это единственная зацепка, которая у нас есть, поэтому мы пойдем этим путем.

— Кто еще знает, что Лиам и Бруссард друг другу не нравились? — спросила я. — Это сузит нам круг поиска?

— Нет, — ответил Гуннар и посмотрел на Лиама. — Полагаю, ты с этим согласен?

— Да, — ответил Лиам. — Я ему не нравился, и он мне не доверял, а также он не стеснялся делиться этим с остальными.

Гуннар нахмурил брови и кивнул.

— Я могу попробовать тихонько разузнать про это дело об «Икаре». Если это не личная белиберда, которую он случайно сохранил в нашей сети, это может быть проект КБЦ. Если это так, то я к нему не привлечен.

— Подобная ситуация является чем-то необычным? — спросил Лиам.

— Не обязательно. Мы контролируем операции на Острове Дьявола и операции Сдерживающих в квадранте Нового Орлеана. Это всего лишь небольшой кусочек от пирога КБЦ. Но Бруссард был одним из наших людей. Я бы знал, над чем он работал.

— А над чем он работал? — спросил Лиам.

— Ничего необычного, — ответил Гуннар, встречаясь с ним взглядом. — Прошло чуть больше месяца после сражения, и мы до сих пор собираем сведения по Ревейону, работая с индивидами, которых мы арестовали. Он работал над этим. Но согласно отчету Гэвина, история с Ревейоном уже устарела.

Гэвин кивнул.

— Единичные обсуждения в Зоне. Никакой активности мне обнаружить не удалось.

— Как я и сказал, я постараюсь разузнать. И дам вам знать, если что-нибудь найду.

— Есть кое-что еще, — произнесла я, посмотрев на Малахи. — Паранормальные в Вашери. Одна из них больна, еще один был болен, но не выжил. Оба друзья Малахи.

— Дружище, мне жаль, — сказал Гуннар.

Малахи кивнул.

— Что за болезнь?

Я описала, что мы увидели.

— Тебе это ничего не напоминает? Может, звучит знакомо? Это что-то необычное, и нам бы хотелось убедиться, что это не распространится.

— Я ни о чем таком не знаю, — ответил Гуннар. — Лиззи должна знать лучше меня, так как работает в клинике, но она бы информировала о таком, а пока от нее сообщений не было. Что она сообщила, так это то, что она благодарна за твою посылку.

«Ну хоть что-то».

— Пара стараются лечиться на ферме, так как считают, что если они обратятся в клинику, то не смогут снова выйти.

— Такая вероятность есть, — согласился Гуннар мгновение спустя. — Если основываться на прописанных правилах.

Я кивнула.

— Если у тебя найдется дополнительный медик, может быть, ты пошлешь кого-нибудь осмотреть их?

— Посмотрим, что я смогу сделать.

— Буду благодарен, — произнес Малахи, и Гуннар ему кинул.

— Давайте-ка немного отмотаем назад, — сказал Лиам. — Что за посылку ты передала Лиззи?

Когда-то именно он представил нас друг другу, изначально она была его подругой.

— Товары для клиники, — ответил Гэвин. — Дельта во всю работала последние несколько недель.

— Гуннар организовал доставку, — объяснила я. — Мы с Мозесом ходили рыться в завалах. Лиззи получала все, что мы могли найти для клиники, и мы ничего не воровали, чтобы раздобыть это.

— Как вы это сделали? — спросил Лиам.

— Через вход для поставок, — ответил Гуннар.

— На Острове Дьявола нет входа для доставок.

— Теперь есть, — ответил Гуннар с улыбкой. — После сражения в стенах остались некоторые повреждения, мы воспользовались возможностью, чтобы внести некоторые улучшения.

— Они собираются строить спортзал, — сказал Малахи. — Для жителей.

— Спортзал? — спросил Гэвин.

— Организация досуга, — ответил Гуннар. — Для детей, которые родились на Острове Дьявола.

— Невиновные дети, — сказала я, и он кивнул.

— Ага. Дети, которым нужно куда-то девать свою энергию.

— Как ты уговорил налогоплательщиков в это ввязаться? — спросил Лиам.

Улыбка Гуннара стала еще шире.

— Я не уговаривал. Он будет построен благодаря очень большому пожертвованию от Фонда Арсено.

У Лиама брови поднялись от удивления. Думаю, Элеонора ничего ему не говорила, если предполагать, что она об этом знала. Решение могло быть принято ее друзьями из Вашингтона.

— Пока меня не было, произошло много изменений

Его слова, казалось, поменяли температуру в комнате, и в воздухе почувствовалась прохлада.

— Тогда, возможно, тебе не стоило уходить, — сказал Гуннар. — Готов об этом поговорить? Потому что у некоторых из нас есть вопросы.

— Много вопросов, — произнесла Таджи. — А также много утвердительных выражений.

Лиам посмотрел на меня, в его глазах было столько жара, что можно было обжечься.

— Я сделал то, что должен был.

— И это было…? — подсказала Таджи.

На некоторое время в комнате повисла тишина. А затем он посмотрел на меня.

— То, что необходимо было сделать.

Боль в его глазах читалась достаточно ясно, поэтому комната вновь погрузилась в тишину. Поэтому секрет исчезновения Лиама на все эти недели вновь повис в воздухе.

— Ты ела?

Я посмотрела на Гуннара, мне понадобилось время, чтобы мой мозг отреагировал на резкую смену темы.

— Что?

— Ты потеряла вес, терять который не следовало. Я сделаю тебе сэндвич с сыром на гриле.

— Я не нуждаюсь в сэндвиче с сыром на гриле.

«Ничего, что мой вес вообще Гуннара не касается?» Но это не остановило его от роли старшего брата.

— Жестко. Мне не надо, чтобы ты, бродя там одна, забывала есть.

— Я не забываю есть. — Я просто не особо заботилась об этом в эти дни. Хотя, если смотреть на этот вопрос с его точки зрения, кажется, будто он прав. И джинсы на мне стали сидеть свободнее.

Не обращая внимания на мои слова, Гуннар встал и направился на кухню.

— Думаю, нас ждет сыр на гриле, — сказала Таджи, затем встала и взяла меня за руку. — Давай, Клэр. Пойдем накормим тебя.

* * *

Я могла сама себя накормить. И делала это, когда мне нужна была еда. Но сыр на гриле до сих пор мой фаворит. Более того, все остались довольны после того, как я согласилась. Гуннар чувствовал себя лучше от того, что добился этого, а хлеб с сыром для остальных стали хорошим дополнением к алкоголю.

В конце концов у нас вышло что-то типа импровизированного воссоединения. А так как дела были улажены, мы решили воспользоваться этой возможностью.

Гуннар переместился к встроенному бару на другом конце комнаты, предлагая напитки на выбор.

— Что будете пить?

И на него хором посыпались пожелания.

— Отлично, — произнес он. — Вы будете «Сазерак»[31] или не будете ничего.

— Клэр делает потрясающий «Сазерак», — сказала Таджи.

— О, я знаю, — произнес Гуннар с ухмылкой, добавляя бальзам в бокалы для виски. — Как думаешь, кто ее этому научил?

— Я думала, она тебя научила, — сказала Таджи, подмигивая.

— Воспоминания так ненадежны, — произнес Гуннар.

Она подхватила первые два наполненных им стакана и направилась к двери.

— Мы с Клэр собираемся пройтись. Вы, джентльмены, делайте, что хотите.

— Покер? — спросил Гэвин.

— Ты мухлюешь, — сказал Лиам.

— Ты просто не любишь проигрывать. — Он заговорщицки посмотрел на Малахи. — Ты когда-нибудь играл в покер?

— Нет.

Ухмылка Гэвина всем дала понять, к чему все идет.

Таджи сказала мне:

— Идем в оранжерею.

— Тебе нравится произносить слово «оранжерея».

— Это правда. Но больше мне нравится бывать в домах, где она есть.

«В таком случае она в правильном месте».

* * *

Дом Ландро огромен — особняк конца 1920-х годов с большим количеством элементов в интерьере.

Оранжерея практически такая же, какими их обычно описывают: восьмиугольный отросток с задней стороны дома. В терракотовых горшках перед окнами цвело пять апельсиновых деревьев, наполняя воздух цветочными и цитрусовыми ароматами.

Пол покрыт мраморной плиткой, а потолок в форме прямоугольников из стекла и стали. Если кто-то устанет нюхать апельсиновые цветы, здесь так же стояли плетеные диваны, стулья с большими подушками и маленькие столы из камня и металла с соответствующими стульями.