— Мои первые слова были такими же.

Малахи хмурился, рассматривая одни предметы, и улыбался, смотря на другие.

— Здесь предметы и Консульства, и Двора.

— Правда? Я все гадала. Я ничего не знаю о том, как мой отец собрал все эти вещи, но полагаю, он собирал все, что мог достать. Я начала вести каталог, но не знаю правильных названий всех этих вещей и чувствую себя немного глупо, записывая человеческие аналоги.

Малахи в этот момент смотрел на что-то похожее на квадратный тамбурин[32] — жесткой формы с подвешенными маленькими тарелочками и колокольчиками.

— Ты знаешь, что это?

— Тамбурин?

Он улыбнулся.

— Что-то вроде того. Это называется Илгитска. Он используется в сексуальных церемониях.

— В сексуальных церемониях? — спросила я, уставившись на него.

— Мы любили наши церемонии, — произнес он с улыбкой, скорее всего из-за того, что у меня покраснели щеки. Он поднял его и ударил им о ладонь.

Мелодия была многогранной, от тонкого и нежного звона колокольчиков до глубоких, глухих тонов небольших медных труб. А еще я заметила, что было в этом звуке что-то сладострастное, как если бы каждый его оттенок был направлен на то, чтобы пробудить желание.

«Что за странный сегодня был день. И что за странная настала ночь».

— Звук несет силу, — сказал он с улыбкой, вновь ставя инструмент на стол. — Твой отец оказал нам огромную услугу, сохранив эти вещи.

Я кивнула.

— Спасибо. Надеюсь, что так. Я узнала об этом незадолго до битвы. Он не сказал мне, когда начал собирать коллекцию, и я не узнала о ней, пока его не стало. Это ранит. Но я понимаю, почему он держал меня в неведении.

— Чтобы ты была в безопасности, — произнес Малахи.

— Ага. Одна из многих вещей, которые он от меня скрыл. — Я вздохнула, собираясь с мыслями, и повернулась к нему. — Мне нужно спросить тебя об Эриде.

— Ты можешь спросить, хотя я могу быть не способен ответить. Что ты хочешь узнать?

Я подождала, прежде чем спросить:

— Эрида и мой отец.

Он ответил не сразу.

— Это был вопрос?

— Это было предисловие, — неубедительно сказала я. — Они были друзьями?

Он смотрел на меня какое-то время, которое показалось мне бесконечностью.

— Они были друзьями, — наконец ответил он. — И даже больше.

Это подтвердило мои догадки.

— Они были любовниками, — произнесла я. — Я так и подумала после того, что она сказала мне прошлой ночью. Но я не знала, что он встречался хоть с кем-то. Я никогда ее не видела, и он ничего мне не рассказывал.

Малахи кивнул.

— Они были очень осторожны, что понятно. Таковы были обстоятельства. Если бы о них узнали, ее бы заключили в тюрьму, а его бы наказали за укрывательство. Паранормального.

— Ты знал мою мать?

— Я не знал, что она была твоей матерью, когда я встретил ее. Эрида рассказала мне позже.

Я рассказала ему о том, что знала.

— Мне жаль, что твой отец не рассказал тебе правды.

— Я тоже. — Потому что к этому все и шло. К тому, что мой отец мне врал. — Эрида ее знала, но я не знаю ни ее, ни чего-либо о ней.

— Она была прекрасной женщиной, хотя, насколько я знаю, она была довольно холодна.

Я кивнула.

— Пойдем со мной.

Мы прошли через кухню, затем в узкую дверь, которая вела в подвал.

Комната, скорее всего, когда-то была местом хранения на заправочной станции и возможностью доступа к машинам снизу через люки на первом этаже, открывающиеся под ними. Сейчас же здесь располагаются ряды металлических стеллажей с водой и продуктами, а также небольшая кровать, на которой я сплю.

А также здесь хранится сундук, содержащий всего одну вещь — фотографию женщины с рыжими волосами.

Мы с Лиамом забрали эту фотографию в ту ночь, когда обнаружили это место; а вернула ее на место я, когда вернулась сюда после битвы, на место, где я ее и нашла.

Подняв крышку сундука, я вытащила фотографию. Я протянула ее Малахи, не посмотрев на изображение. Я уже и так «засмотрела ее до дыр».

— Я нашла фотографию здесь, — сказала я. — На ней нет никаких надписей. Полагаю, мой отец оставил ее здесь, но не знаю почему. Она похожа на меня. А после разговора с Эридой…

Малахи кивнул.

— Я так понимаю, это твоя мама. Она действительно похожа на тебя. — Сейчас он говорил очень ласково. Я посмотрела на него. — Вы обе можете быть неправы. Это может быть недоразумением или совпадением.

Но это прозвучало глупо и наивно даже для меня. А это ведь я верила в ложь больше двадцати лет. Меня обманывали белее двадцати лет.

— Я так понимаю, твой отец всем рассказывал, что она пропала. Он рассказал Эриде правду только когда она нашла ее фотографию.

У меня снова сжался желудок.

— Эту фотографию?

«Поэтому она была в сундуке? Он убрал ее, чтобы она не смотрела на нее?»

— Я не знаю, извини.

Я кивнула.

— Эрида была здесь?

— Я ничего не знал об этом месте. Если бы Эрида знала, думаю, она бы мне рассказала. — Он оглянулся. — Или, может быть, правильнее будет сказать, что она рассказала бы мне, если бы знала, что здесь хранится. Я не знаю, как много твой отец ей рассказывал.

Я кивнула, заставив себя посмотреть на фотографию.

— Эта женщина была в Талишике.

Он удивленно вскинул брови.

— Была?

— Не на нашей стороне. Она была с группой, которая пыталась прорваться сквозь Завесу. Она работала на Сдерживающих?

— Не знаю. Я ничего о ней не знаю. Не думаю, что твой отец говорил о ней, и не думаю, что Эрида задавала много вопросов. Но Эрида может знать больше меня, больше того, что она мне рассказывала. Ты должна поговорить с ней.

Когда я не ответила, он обернулся ко мне.

— Она не виновата, что твой отец тебе лгал.

Я это тоже понимала. Но легче от этого не становилось.

— Ты прав.

Я убрала фотографию обратно и закрыла крышку сундука, мечтая о том, чтобы так же легко разобраться и со своими чувствами.

* * *

Я не спала. На самом деле не могла уснуть.

У меня в голове крутились мысли об открывшейся правде и старой лжи. О Лиаме и его демонах. О моих маме, папе и его лжи.

Я пыталась путешествовать по уголкам памяти, вспоминая каждый раз, когда расспрашивала о своей маме и о том, что он говорил мне лично. Пыталась вспомнить его эмоции. «Было ли по нему похоже, что он лжет?» И это был еще не самый важный вопрос. Самый тяжелый вопрос.

«Если она жива, где она была эти двадцать лет? Почему она оставила моего отца, и почему оставила меня? Почему она так просто отказалась от меня? Думала ли она о том, как я выгляжу, пережила ли я войну, кем я выросла?»

Основываясь на стиле жизни, который вел мой отец, я все еще верила, что он был хорошим человеком, достойным человеком. Ничего из того, что мне рассказали Эрида и Малахи, не поменяло моего мнения о нем. Но он не был честен. Ни об этом месте, ни о магии, ни о том, кем был, ни об Эриде, ни о моей матери.

Ложь на лжи, одна поверх другой. И меня оставили разгадывать их все.