Застой-1, порожденный Л. Брежневым, привел к перестройке. Застой-2, созданный М. Горбачевым, вылился сначала в ГКЧП (кстати, С. Кургинян считает его блефом и псевдопутчем, который специально не был доведен до конца), а затем и в реальную смену существовавшего строя. Украина во многом сегодня попала в полосу Застоя-3, куда ее завели как объективные, так и субъективные факторы. Примеры предыдущих застоев, однако, демонстрируют странную закономерность - как бы сознательно конструируется застой, который затем взрывается новой составляющей. При этом новое состояние нашего общества строится в основном почти теми же лицами, но под новыми лозунгами. Ведь Украина реально выросла из застоя-2 и его разрешения в виде ГКЧП в 1991 г. Что же может получиться из застоя-3?Украина (как и Россия) получила новую организацию своего коммуникативного пространства, при которой единичное высказывание не в состоянии что-либо изменить. К примеру, фильм "Торможение в небесах", отражающий времена перестройки, эксплуатирует тот же коммуникативный "зазор", который был описан еще Н. Гоголем в "Ревизоре". Это расхождение между официальной и неофициальной точками зрения. В иерархической организации коммуникативного пространства происходит резкое несовпадение этих точек зрения. В "монологическом" обществе правильной считается только одна точка зрения, она не приемлет плюрализма. Поэтому нижестоящая в иерархии структура не выпускает наверх информацию, которая может не совпадать с той, которая уже имеется наверху, поскольку передана этой структурой.

"Диалогизация" коммуникативного пространства, привнесенная перестройкой, резко занижает статус сообщения. Возникает множественность истин, а раз так, то о каждой из них конкретно неизвестно, насколько истинна именно она. То есть если раньше система цензуры (в широком смысле этого слова, понимая под цензурой и облегчение создания и функционирования нужных видов текстов) решала проблему нужной организации коммуникативного пространства, то сегодня эта же проблема решается допуском множественности высказываний.И последний важный момент - перестройка использовала как свой организующий стержень многие характеристики массовой культуры, которая, как известно, наиболее приближена к аудитории и обладает наиболее эффективным воздействием. Перечислим некоторые существенные черты, сближающие перестройку и массовую культуру (в ряде случаев мы идем на сознательную повторяемость явления, но как бы с другой стороны):

1) если высокая культура делает зрителя пассивным, массовая порождает активность зрителя, возвращая его к фольклорному варианту искусства. Перестройка реализовывалась как раз с помощью массовых действ типа митингов, в которых роль аудитории совпадает с фольклорной;

2) массовая культура строится на противодействии культуре доминирующей (Дж. Фиске), "взрываясь" именно в точках наибольшего сопротивления - перестройка также порождала дискурсы, противоположные официальным;

3) массовая культура позволяет вариант самотворчества - "люди из зала" в период перестройки также постоянно поднимались на сцену (к примеру, Г. Попов, Ю. Афанасьев и др.); одновременно возникло странное чувство значимости себя для среднего человека, которое стало реализовываться в его голосе на выборах, да и вообще даже роль свидетеля исторических событий тоже была иной и новой;

4) массовая культура реализует карнавальную смену "верха" и "низа" (М. Бахтин) - перестройка также отрицала старых "богов" (Ленин, коммунизм и др.), при этом она разрешила бывшим диссидентам в рамках прошлой системы занять высокие иерархические позиции в новой ситуации (хотя бы не во властной, а в коммуникативной и символической системах);

5) массовая культура характеризуется сериальностью, перестройка однотипно не имеет конца, и даже частично она реализовывалась сквозь "сериальные" заседания Верховного Совета, которые принципиально не имеют "завершенной" структуры;

6) массовая культура порождает тексты, которые характеризуются многозначностью прочтений, чтобы удовлетворить всех - перестройка также породила бесконечное число "говорящих людей", что, кстати, привело к тому, что теперь ни одно обвинение в прессе не имеет существенного значения;

7) массовая культура носит транслятивный характер, суть ее в коммуникации, именно поэтому она выносит на первое место не автора или текст, а исполнителя - перестройка очень часто принимала вид именно "говорения", она и вынесла на первое место людей говорения, начиная от М. Горбачева и Л. Кравчука до первой шеренги депутатов вербальных профессий - журналистов и писателей.

Неформальное движение становится нашим объектом, поскольку оно, наверняка, рассматривается как удобный канал для распространения нужного вида сообщений. Здесь есть широкая вовлеченность людей в действие, которое одновременно имеет черты как жесткой (типа любой официальной организации), так и мягкой структуры. Иногда подобное движение плавно переходит в юридическую форму. Так, произошло, например, с Партией зеленых в Украине, которой удалось преодолеть четырехпроцентный барьер в парламентских выборах 1998 г.

В свое время перестройка приносит новые типы имиджей не только в области официальной (например, президент или народный депутат). В этот период впервые возникают и набирают определенный социальный статус различного рода неформальные движения, которые до этого воспринимались как чисто западный феномен. Новые социальные движения функционируют в рамках процесса создания контркультуры, являясь ответом на неудовлетворенность процессами официальной культуры. Советское время позволяло держать эти движения в определенных рамках, предполагая для них определенный "официоз" типа фестивалей туристской песни.

Если в период перестройки неформалы противостояли официозу марксистского толка, то в прошлом эту же роль играл нынешний официоз. Как пишет Иванов-Разумник: "Восьмидесятые годы были эпохой зарождения и первого развития русского марксизма; теперь выясняется, что это была его наиболее блестящая пора. Правда, он не был тогда особенно влиятелен и популярен, но небольшая группа его сторонников держалась тесно сплоченной и была сильна не количественно, а качественно, представляя из себя один из островов интеллигенции в гнилом море мещанства "культурного" общества той эпохи" (Иванов-Разумник. История русской общественной мысли. Индивидуализм и мещанство в русской литературе и жизни XIX в. - СПб., 1907. - С. 322-323).

Мы сразу можем подчеркнуть две важные характеристики неформальной группы:

а) она небольшая,

б) членство в ней более четкое.

В отличие от гигантских организаций типа ДОСААФ здесь имеет место личное членство, где друг другу известны как члены, так и руководители, при этом не произошло еще отрыва руководителей от своей среды, который наблюдается в "официальных" общественных организациях. Любая замкнутая группа на следующем этапе своего дальнейшего развития вырабатывает определенные правила поведения, собственную "грамматику чести". Возникает достаточно сильный имидж "честного поведения", противопоставленный имиджу "поведения обманного", характерного для официальных структур.

Есть и третья характеристика неформального движения, которая оказывается достаточно сильной для религиозных и псевдорелигиозных структур:

в) из-за своей узкой направленности оно четко удовлетворяет индивидуальным интересам своих членов.

Малые группы составляют основу каждого общества. Возможности реальной коммуникации резко ограничивают число таких участников в одной группе. Это, к примеру, двенадцать апостолов, это одиннадцать футболистов, это солдатский взвод. В таких минигруппах социальные параметры управляют индивидуальными нормами. Это было достаточно четко выявлено при изучении юношеских преступных группировок, когда оказалось, что невозможно изменить тип поведения каждого отдельного члена, но это оказывалось возможным в результате изменения групповых норм. Вероятно, схожая ошибка произошла при работе с религиозными группами типа Белого братства, когда пытались повлиять на каждого отдельного члена братства.В толпе каждый ощущает себя анонимным, и тип поведения отталкивается от этой составляющей.