— Сомневаюсь в этом. В случае если ещё никто тебе не сказал, ты великолепна.

Она замерла с куском пиццы на полпути ко рту.

— Я помню, кто-то говорил мне что-то такое сегодня утром. Спасибо. — Кусочек вернулся обратно на тарелку, она опустила глаза и начала изучать пол. — Но теперь ты должен знать, у меня кое-какие проблемы с будильником. Когда будем распаковывать вещи в спальне, увидишь, что я имею в виду.

— И в чем же они проявляются?

Она вздохнула:

— Они не могут меня разбудить. Мне приходится использовать три будильника, они звонят с периодичностью в минуту и разбросаны по моей комнате. И все равно я иногда могу проспать. И оно, — она подняла глаза и нарисовала круг в воздухе вокруг своего лица, — не всегда выглядит мило. А может быть даже пугающим.

Джен толкнула меня в плечо. И, чтобы вы знали, мой член не настолько и устал. Я повернулся, пытаясь придавить его. Сейчас не время Таку-младшему исследовать местность. И думать о ее спальне.

Внезапно мне в голову пришла несвязная мысль.

— А где твой пес? Я здесь больше часа и еще не видел его.

— Ангус? Я закрыла его в комнате наверху, когда уезжали ребята со станции. Он пытался убежать между их ног. Когда ты пришел, я как раз поднималась, чтобы выпустить его. Бедняга. Я совсем забыла о нем.

Она поставила тарелку на подушку и начала подниматься по лестнице.

Я чуть не подавился своей пиццей.

— Ты назвала таксу Ангус?

— Сам поймёшь, когда встретишься с ним, — прокричала она откуда-то сверху.

Внезапно на лестнице послышался лай. И он был громче, чем у других такс, которых я знал. Я увидел, как пес нёсся, словно Супермен, и, слетая с края лестницы, по-прежнему продолжал лаять как идиот. Затем он с визгом остановился у моих ног, виляя хвостом и глухо рыча, как будто был не совсем уверен, враг я или друг.

Он был гладкошерстной собакой красновато-коричневого цвета, низкий и элегантный, и выглядел как таксы на календарях из PetSmart⁹. Глядя на него было трудно поверить, что такой малыш способен издавать такой шум.

— Ты прячешь там еще одну собаку? — я окинул взглядом лестницу. Большая ошибка. Десять фунтов¹⁰ шумного и маленького немца приземлились рядом со мной и украли остатки пиццы.

Пёс отскочил обратно на пол, и сыр оказался в его рту, быстрее, чем я успел среагировать.

Дженсен крикнула на него, и началось перетягивание моего обглоданного куска пиццы.

Пока что никто не победил.

— Ангус.

Я не повышал голос, но он понял, что я говорил серьезно. Малыш бросил корку и прижался к полу. Хотя в его случае это было почти не заметно. Он опустился лишь на дюйм.

— Вау, мне нужно выучить этот трюк. — Дженсен подняла корку и бросила ее в мусорный мешок. Ангус все еще стелился ковром.

— Он ужасно напористый, несмотря на размер.

Я похлопал по краю дивана и Ангус по-армейски подполз, тайком обнюхивая мои найки, прежде чем вновь разлечься на полу.

— Всегда таким был. Лает как гром, как будто говорит небу заткнуться. Синдром маленького парня.

***

Я никогда не увижу, как выглядит спальня Джен. Я оставался лишь на первом этаже, потому что найти ее кофеварку было гораздо важнее.

— Мне не нужны часы сегодня вечером. Ты разбудишь меня, — сказала она.

Я чуть не уронил стопку мисок, которые только что закончил распаковывать.

Она шлепнула меня по руке. Снова. Дженсен МакКензи — очень драчливая девочка.

— О, Господи, не в том смысле. Я хотела сказать — Так, позвони и разбуди меня в половину пятого.

Отлично. Я знал ее меньшего одного дня, а ей уже удалось оказаться в списке избранных контактов.

Разобрав две коробки с надписью «Кухня», мы так и не приблизились к нахождению мистера Кофе.

— Я не могу поверить, что ты не написала «кофейник» на коробке.

Дженсен поставила очередную коробку на гранитную столешницу.

— Думала, что запомню. Коробка была маленькой.

— Они все маленькие, Джен.

Она вздохнула и разрезала скотч на очередной коробке.

И тут раздался довольный возглас.

— Кофемашина?

Она кивнула, вытащила и смяла газету. Я вознес благодарственную молитву. Вся эта сцена казалась слишком семейной, так что мне отчаянно захотелось сбежать.

— Эй, Так? — спросила она сладко. Ох.

— Да?

— Я ненавижу просить… — сказала она.

— …но ты попросишь, — закончил я.

— Ну... У меня вообще нет кофе. Если тебе не слишком сложно….

И вот так я оказался в секции кофе в Vons¹¹, мысленно избивая себя за то, что не спросил, какой именно сорт она хочет.

Я взял пачку кофе, от которого она почти кончила сегодня утром (черт подери эти воспоминания. Вниз, мальчик). И пройдя пару проходов, схватил пачку сахара. Необъяснимо, но я потянулся за литром «Халф-энд-халф»¹², даже не зная, как оказался в молочном отделе.

Я напомнил себе, что она не моя любимая зверушка. А потом решил, что мне нужна спокойная и счастливая соведущая, и бросил коробку в корзину. Это не моя вина, что на моем пути стояла целая витрина «ПопТартс», и я закинул парочку в корзину.

Я обожаю «ПопТартс».

Дженсен визжала, несколько раз подпрыгнула на цыпочках, и обняла меня, и все это за печенье. Оказывается, она пока не покупала продукты. Я пошел домой, чувствуя, что должен был поцеловать ее в лобик, потому что она была чертовски очаровательна.

Нет, не очаровательна.

И совсем не сексуальна.

Это были бы просто слова благодарности, если бы не подпрыгивание ее груди, на которую я и смотрел.

Глава 5

*Теряя свою веру*

Во вторник с утра я был заторможен. Дженсен позвонила в четыре пятнадцать и сказала, что не спала всю ночь, заканчивая распаковку вещей. Хорошо, что она позвонила, иначе я бы задремал, пока смотрел фильм «Третий лишний».

Мне нравилось это кино. Чертовски смешное, а в конце, когда девушка осознает свои чувства и возвращается к парню, она понимает, что не может его изменить.

Была уже примерно середина нашего шоу, когда я почувствовал, как что-то пошло… не так. Я пытался списать это на бессонницу перед понедельником и раздражительность. Слушая ее болтовню на протяжении двух часов, я поздравил себя с тем, что начал вырабатывать иммунитет к ее соблазнительному голоску.

Но.

Джен вела себя так, будто мы действительно знаем друг друга. Половина пиццы и распаковка кухни еще не делают нас друзьями. А также не дает ей права на все мои «ПопТартс».

Я ворчал (вне эфира) пока она болтала. И снова не мог дождаться, когда же пробьёт десять часов.

Она набросилась на меня, когда я придерживал дверь студии, чтобы она могла выйти:

— Не хочешь прийти на ужин около пяти?

Я, должно быть, все еще выглядел немного угрюмо, потому что ее голос слегка дрогнул и она объяснила:

— Просто чтобы поблагодарить за починку моего дивана.

Знаю, я был резок, когда сказал ей, что обычно сплю днем и не собираюсь нарушать собственное правило, но мне было все равно. Я устал. Мои яйца все еще болели. Или снова болели. Я не знал точно.

Среда была лучше.

Типа того. Сначала.

Дженсен отправила мне сообщение «Доброе утро» ровно тогда, когда я взял свой телефон, чтобы позвонить и разбудить ее. Спасибо, Господи, что мне не придется принимать едва теплый душ. Я был уверен, что подвергнусь этой пытке позже.

И снова она была на работе раньше меня. И как вчера, я возбудился прежде, чем услышал звуки ее смеха. Мне действительно нужно было узнать, где она парковала свой «Хайлэндер», чтобы я мог оценить, когда горизонт чист, а когда нет.

Да, мы оба водили гибриды «Тойота». Я отказываюсь объяснять это как-то еще, чем поднятием цен на топливо. Я не понимаю, как она могла что-то видеть из-за руля этого бегемота.

У меня все еще было пятнадцать минут, так что я свернул к своему пыльному столу и увидел ярко-желтую записку с верхнего этажа. Как и у всех. Как только я схватил листок, Майло промчался мимо и от всего сердца пожелал доброго утра. Я проворчал что-то в ответ, погруженный в чтение. Станция провела быстрое телефонное исследование в целях выяснения впечатления о двух утренних шоу.

Как и ожидалось, мои рейтинги были выше, чем у Майло. Что еще лучше, так это насколько его команда Топ-40 была втоптана в грязь. Наши с Джен рейтинги превосходили Майло почти в два раза.

Цифры были предварительными, но ведь они, черт возьми, были.