— Я думала, Оракулу будет известно все наперед.

— Распространенное заблуждение, — произнесла Оракул. — Все считают, что мне открыт каждый шаг любого из живущих, известны все их мысли и поступки. Это не так. Но из поколения в поколение старшие заклинатели стращают своих детей подобными баснями и придумывают различные суеверия. Например, если посмотреть мне в лицо, то можно накликать на себя беду и несчастья, — Многоликая закрыла крышку пианино и добавила: — Вы ведь тоже боитесь?

Эллин смутилась и промолчала.

— Но вы правы. Я знаю, что вас тревожит и зачем искали встречи со мной. Просто хотела быть вежливой и услышать все из ваших уст.

— Простите, — наконец выдавила она. — Я действительно опасаюсь того, чего никогда не смогу понять.

— Ценю подобную честность, Эллин, — кивнула провидица. — И уверяю, что вы не увидите того, чего так боитесь.

Заклинательница прошла по просторному залу и присела на край дивана — напротив провидицы. Она нервно смяла край юбки и долго молчала, прежде чем заговорить.

— Я знаю, что вы ведете дела с моим супругом. Вы заодно с Братством?

— Нет, — склонила голову Многоликая. — Я просто храню чужие тайны, как свои собственные.

— Но вы знаете какую политику ведет Братство, и чего оно добивается. Их должен кто-то остановить! Почему вы не расскажите обо всем Совету и королю? Ведь это длится уже не одно столетие, — леди повысила голос и забыла о своем смущении.

— А почему вы не попросите короля об аудиенции и не соберете Совет, чтобы открыть его лидерам правду? — подалась вперед Оракул и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Вы боитесь. За себя, за свою семью, за сына, — она выдержала паузу. — Я тоже боюсь. Не за себя, а за жизни сотен людей, как и за вашу. Будет война, и после нее не останется ничего. Придет время, и Братство падет. Без жертв не обойдется, но это будет куда меньшая цена.

Повисло тягостное молчание, которое нарушила провидица:

— Но вы позвали меня обсудить не это.

Эллин нервно облизала пересохшие губы и расправила юбку на коленях.

— Мой сын... Я не хочу, чтобы он стал таким же, как Мортимер. Я не хочу для него того будущего, которое может предложить Братство, — в ее глазах была мольба. — Я знаю, как все устроено... В смысле ваша магия. Судьба… Она многогранна, и есть много возможных исходов.

— Не всегда.

— Прошу, скажите, что есть другой путь для моего мальчика!

Многоликая медленно поднялась, отбросила назад длинные волосы и прошла к окну. Солнце почти зашло, и лиловое небо завораживало. Эллин наблюдала за ней, затаив дыхание.

— Очень давно один человек сказал мне, что заклинатели платят не только за свою магию, но и за принятые решения, цена за которые порой слишком высока.

— Цена? — Эллин не сразу поняла, о чем говорит Оракул.

— Вы готовы заплатить за будущее своего сына?

Леди Моргот поколебалась, но затем кивнула.

— Тогда будьте тверды в своих убеждениях, — Многоликая набросила на голову капюшон плаща. — До самого конца!

— 32 —

Октябрь, 1994 год

Базель-Штадт. Беттинген. Поместье главы клана Моргот

— Он мой сын, а значит, все будет так, как я скажу! Сегодня я возьму его с собой. Мариус уже взрослый и должен узнать больше о том, что совсем скоро станет смыслом его жизни!

— Хватит! Я терпела слишком долго! Он никуда с тобой не пойдет и никогда не присоединится к Братству. Я не желаю, чтобы его казнили, когда о вашей организации прознает Совет Верат.

Прислуга, привыкшая к ссорам четы Моргот, даже не высовывала носа из своих комнат. Мариус сбежал вниз и отослал своего стража на поиски Эриха.

— Глупая тварь! Как ты смеешь мне перечить?

Хлесткая пощечина заставила Эллин отпрянуть.

— Отец прекратите! — Мариус ворвался в гостиную.

— Не указывай мне, щенок!

Он ожидал, что отец ударит и его, но тот только схватил Мариуса за руку и потащил за собой.

— Пошли, нас уже давно ждут.

Мортимера отшвырнуло от сына, протащило по гладкому полу и впечатало в каминную кладку. Зацепило и Мариуса. Он упал и ударился головой. Из глаз брызнули слезы. Моргот-старший приподнялся и ошеломленно уставился на жену. Эллин была полна решимости. Магия вокруг нее неистово мерцала яркими всполохами.

— Я убью тебя! — прорычал заклинатель.

Мариус ощутил как по коже пробежал мороз. От разлитой силы двух заклинателей перехватывало дыхание.

— Уходи, Мариус! Найди Эриха! — крикнула леди Моргот. — И помни, что я люблю тебя!

Мортимер собирался применить сплетенное заклятие, но Эллин его опередила. В следующий миг гостиную охватило магическое пламя. Мальчик едва успел отползти в сторону, как прямо перед ним выросла стена из огня. На него дыхнуло жаром, и он вскочил на ноги.

— Мама!

Огонь не позволил приблизиться. Удушливый, разъедающий дым, крики и невероятный всплеск магической силы. Мариуса буквально выдернули оттуда. Сработал скрытый за картиной механизм. Эрих тащил его за собой по тоннелю до самого выхода. Мариус упирался, задыхался, кашлял и умолял деда вернуться за матерью.

Пламя охватило большую часть дома и полыхало до тех пор, пока не поглотило всех и вся. Магия Эллин умерла вместе с ней и забрала с собой во Тьму того, кого она считала чудовищем.

— 33 —

Январь, 2006 год

Чехия. Прага

С балкона гостиничного номера открывался прекрасный вид на Стобашенную жемчужину Европы. Ему нравился этот город. Тихий и спокойный. Здесь даже дышалось по-другому. Облокотившись о кованые перила, Мариус стоял так очень долго. Погруженный в мысли и воспоминания, он не замечал холода.

Она подошла незаметно и бесшумно, остановилась рядом и вложила в его ладонь кулон на золотой цепочке. Металл еще хранил тепло магии и энергию бывшей хозяйки.

— Даже не буду спрашивать, как ты его достала.

— Проще, чем ты мог подумать, — в голосе Многоликой звучала усталость. — Спрячь его. Так, чтобы никто не нашел.

Он внимательно рассмотрел один из самых сильных и редких артефактов. Тонкая работа. Изогнутые линии украшения покрывал узор из сложных символов. Они едва светились, но заметить это мог только заклинатель. Мариус убрал кулон в карман брюк.

— Что тебя тревожит? — она коснулась его плеча и заглянула в глаза.

— Будущее.

— Не поверишь, меня тоже.

— Еще прошлое, — после этих слов Оракул отвернулась, а маг сделал вид, что не заметил. — Отец заколол бы себя фамильным атаме, если бы узнал, что его единственный наследник стал слугой Мойры.

— Слугой? — она действительно удивилась. — Так ты сравниваешь себя с теми безумными идолопоклонниками?

— Что-то общее, несомненно, есть. Они были заклинателями, исполняющими волю дочерей Маары.

— Я не дочь Маары. Сила досталась мне не от нее, в отличие от моих предшественниц, — и, помолчав, добавила. — Но ты прав, Мортимер видел тебя одним из членов Братства. Быть может, сейчас ты не стоял бы со мной на этом балконе, а давал советы Лиаму Рималли или пакостил лидерам Совета вместе со Стефаном Стриксом.

— Ну, — улыбнулся заклинатель и положил руки на перила по обе стороны от нее. — Эта реальность прельщает меня куда больше.

— Я должна тебе кое-что рассказать. До того, как произошел пожар... — Мариус понял и не дал ей договорить, приложив к губам палец.

— Ничего не говори, — он не хотел вспоминать о прошлом и бередить раны, которые не залатает даже время.

— Так ты знал?

— Я был любознательным ребенком и на память никогда не жаловался, а подслушивать разговоры взрослых было моим любимым занятием. Лишь через много лет я все понял. Эллин, — он всегда называл мать по имени, — была упрямой, и держалась за свои убеждения до конца.

— Она бы тобой гордилась.