Второй поход колчаковцев

Продвижение Красной Армии на восток создавало угрозу колчаковской столице. Колчаку приходилось думать о обеспечении своего тыла на случай возможного отступления потрепанной армии на новые стратегические рубежи и ее переформирования.

Таким подходящим рубежом являлась река Обь. Но по ее берегам развернулось массовое партизанское движение, особенно в степном Алтае, где к ноябрю 20-тысячная партизанская армия представляла серьезную угрозу Колчаку и могла ударить во фланг его армии при отводе на новые рубежи.

Колчак приказал начальнику тыла своей армии Генералу Матковскому ликвидировать партизанское движение. По плану Матковского основной удар партизанам намечался с востока из Барнаула через станцию Поспелиха силами 43-го Омского и 46-го Томского стрелковых полков, артиллерийского дивизиона, трех бронепоездов и подсобных команд общей численностью до 9 тысяч штыков под командованием самого Матковского. Вторая группировка генерала Евтина направлялась из Семипалатинска через станцию Рубцовка и состояла из казачьего полка, двух полков черных гусар и голубых улан и артиллерии — общей численностью 3–4 тысячи сабель. Кроме того, на охране Алтайской железной дороги находились части белочехов, а в Славгороде — около тысячи белополяков и гарнизон города Камня. Всего в операции должны были принять участие до 15 тысяч колчаковцев, при 18 орудиях, более 100 пулеметах и 3 бронепоездах.

Узнав о замыслах колчаковцев, партизанское командование начало стягивать полки в район Малышева Лога. 12 ноября здесь собрались и приступили к разработке плана действий Мамонтов, Громов и я. После горячих обсуждений была составлена диспозиция на 13–14 ноября.

Диспозиция касалась шести полков, из которых налицо было только четыре (2, 3, 5 и 6-й), а два полка (1-й и 7-й) находились где-то в пути. Причем часть 1-го Алейского полка отказалась выполнять приказ и ушла на Алей.

4, 10, и 11-й полки находились в Усть-Кормихе и Волчихе для отражения противника, двигавшегося с Рубцовки. 8-й и 9-й полки обеспечивали тыл партизан со стороны Славгорода и Камня.

Посмотрим, как выполнялась диспозиция на основном участке.

3-й, 5-й и пехота 2-го полка в 8 часов вечера выступили из Малышева Лога в Мельниково, чтобы там в 4 часа утра 14 ноября занять исходное положение для атаки. Но не доходя 1–2 верст, полки неожиданно столкнулись с противником, выступившим из Мельниково в Малышев Лог. Произошел встречный ночной бой. Противник оказался оперативнее, быстрее развернулся в боевой порядок и открыл орудийный и ружейно-пулеметный огонь. Надо сказать, что из-за темноты огонь противника не причинял особых потерь, но из-за неожиданности так сильно подействовал на партизан, что части их перемешались, командиры потеряли управление, возникла паника. Мы с Мамонтовым пытались остановить отходивших партизан, но безрезультатно.

Повстречались с Громовым. После краткого совещания решили отойти в Малышев Лог и там привести в порядок наши полки. Но как оторваться от противника, наступавшего на пятки? Громов предложил для прикрытия отхода бросить мадьяр. Так и сделали. Молодцы-мадьяры задержали колчаковцев, и партизаны отошли в Малышев Лог. Здесь командиры стали приводить в порядок свои полки, а мы с Мамонтовым, Громовым и Маздриным принялись обсуждать план дальнейших действий. Ставился вопрос: встретить врага в Малышевом Логу или отходить в Солоновку? Выполнение диспозиции было сорвано, и мы ничего не знали о наших 1, 7, 6-м полках и кавалерии 2-го полка.

Вскоре от разведки получили сообщение, что один полк колчаковцев идет на Малышев Лог, а другой пошел на Селиверстово. О наших обходных полках сведений не было.

— Дело ясное, — сказал Мамонтов, — они хотят зайти нам в тыл, занять Солоновку. Надо их опередить. Готовы ли окопы в Солоновке? — спросил он меня.

— Окопы готовы, — отвечал я. — Надо спешить в Солоновку. Предлагаю оставить здесь небольшой заслон, чтобы хотя немного задержать противника, и вызвать в Солоновку 4-й полк. Мне кажется, что основные силы белых здесь. А на Волчихинском направлении оставить пока 10-й и 11-й полки. Там позиции для обороны выгодны, и два полка могут задержать врага, пока мы не справимся с барнаульской группировкой. Кроме того, я уверен, что 7-й и 1-й полки ударят в тыл врага.

На том и порешили. Мамонтов вызвал командиров 2, 3 и 5-го полков, поругал за ночную панику и сказал: «Надо бы разобраться в этой панике, да сейчас некогда. Срочно выступайте в Солоновку, главная баня будет там».

Кавалерия — 10 эскадронов 6-го полка под командой Шевченко и эскадрон 2-го полка под командой Букреева — согласно диспозиции, утром 13 ноября выступила из Малышева Лога в Титовку, а в 4 часа утра пришла в Новичиху и внезапным ударом разгромила тыловое охранение белых, уничтожила около 400 человек и захватила 400 винтовок, 6 пулеметов и 15 двуколок патронов. Из Новичихи красные кавалеристы пошли на Мельниково, но белых там уже не застали, а встретились со своими 1-м полком под командой Кожина и 7-м Колядо. Эти полки 14 ноября пришли в Мельниково вскоре по уходе колчаковцев, разгромили роту 43-го полка и захватили 150 винтовок, три пулемета и 10 возов патронов. Захваченные партизанами в Новичихе и Мельниково, патроны и оружие сыграли в дальнейшем решающую роль в исходе Солоновского боя.

Таким образом, в тылу наступающего на Солоновку врага оказались лучшие, боеспособные 6-й и 7-й полки, более половины 1-го полка и эскадрон 2-го полка. Командование этой группой принял на себя командир 1-й партизанской дивизии Р. П. Захаров.

Село Солоновка расположено на кромке большого бора и отделено от него озерами Соленым, Кабаньим и Пресным, т. е. с востока и юга наши позиции защищала водная преграда. С севера, запада и на перешейках между озерами село опоясали глубокие окопы.

Подошедший первым 43-й Омский полк противника расположился в бору, восточнее села, а 46-й Томский полк стал с северной стороны. Расположенные в бору батареи противника с близкой дистанции начали артиллерийскую подготовку к атаке. Снаряды рвались в окопах, но у партизан было тихо.

Вскоре колчаковцы под прикрытием пулеметного огня сомкнутым строем двинулись к окопам. Под ногами атакующих на озерах затрещал тонкий, запорошенный снегом лед, и они повернули обратно. Остальные же продолжали наступление по суше. Артиллерия перенесла огонь на село. В окопах партизан по-прежнему было тихо, но напряжение среди партизан нарастало.

— Приготовиться. Без команды не стрелять, — раздалась команда по окопам. Уже близок рубеж атаки. Вот-вот колчаковцы с громким «ура!» бросятся вперед. И тут лопнула тишина. Ружейный и пулеметный огонь из окопов хлестнул по врагу. Колчаковцы дрогнули, смешались и побежали назад, оставляя убитых и раненых. Партизаны замолчали, а артиллерия белых опять замолотила по окопам. После этого противник стал атаковать нас не сомкнутым строем, а развернутыми цепями, В течение 15 ноября колчаковцы не раз атаковали партизан, но неизменно откатывались назад с большими потерями.

Мамонтов и Громов больше находились не в штабе, а на передовой линии, в окопах. Там они подбадривали партизан, давали указания о смене частей, о питании партизан.

Мне же приходилось все время находиться в штабе, принимать донесения, отдавать распоряжения, а иногда самому решать важные оперативные вопросы. К ночи атаки прекратились. Стал затихать артиллерийский огонь. Изредка раздавались короткие пулеметные очереди.

Памятна мне ночь на 16 ноября. С неудачного встречного боя под Мельниковым 14 ноября я не спал. От напряжения и усталости мысли путались, глаза слипались и голова клонилась на стол. Я выходил на двор, чтобы освежиться, но меня обратно звали в штаб. Но как только я опять попадал в накуренную и набитую людьми комнату, меня снова неудержимо клонило ко сну. Вошедший Мамонтов приказал кому-то отвести меня на нашу квартиру, в соседний дом. Я повалился на кровать и моментально заснул.

Сколько проспал, не знаю, но проснулся от страшного грохота. Вскочив с кровати, я не мог понять, что происходит. Люди в комнате суетились, и никто не мог сказать, в чем дело. Мне почему- то показалось, что враги ворвались в Солоновку и окружили нас. «Значит, остается подороже продать свою жизнь», — подумал я.