— Можешь оценить число жертв?

Гелла подошла к краю балкона и оглядела округу.

— Около тринадцати убитых и шестидесяти раненных.

— Твою ж дивизию… — это только за первые две минуты обстрела, рискну предположить, через полчаса количество трупов вырастет до сотни. Половина отдаст концы из‑за полученных ранений, остальные жертвы станут результатом давки. — Внимание, Луч-2 и Луч-7, хватит палить по толпе! Бейте поверх голов!

— Луч-1, но ничего не могу обещать. Винтовки у аборигенов откровенное дерьмо… — Использовать более совершенное оружие российского изготовления строго настрого запрещено, только поделки туземцев, стоящие на вооружении регулярной армии СНР. Мы ж хотим выставить их правительство виновником произошедшей трагедии. —

— И вояк не заденьте.

— Так точно.

На эту работу не берут всяких идеалистов, не готовых пролить чужую кровь. Далеко не каждому буду по нраву используемые для достижения поставленных целей методы, как расстрел мирной демонстрации и иного рода провокации. Одновременно с этим в других частях Остри совершаются инсценированные покушения на лидеров оппозиции, некоторых не очень важных лидеров местных коммунистов даже принесут в жертву революции для создания образа мучеников. Безусловно, силовики СНР пытаются противодействовать, но без особых результатов. У нас превосходства в средствах связи, наблюдения и козырь в качестве телепатов — сенсетивов, которые могут сделать с разумом живого существа все, что заблагорассудится: прочитать или внушить определенные мысли, свести с ума, подчинить волю. Я запрашивал дать мне в группу одного из паранормалов, к сожалению Центральная отказала, сославшись на отсутствие не привлеченных к другим миссиям людей.

Тем временем число жертв на площади Единства достигло отметки сорока, демонстранты гибли ни сколько от огня снайперов, сколько от кошмарной давки. Испуганные горожане больше напоминали стадо бешенных коров, паника заставляет забывать обо всем другом кроме спасения собственной жизни. Никто особо не замечал у себя под ногами затоптанных сограждан. Вояки же из оцепления просто стояли столбом и наблюдали за побоищем, в отсутствии связи с руководством и жертв среди своих, они вполне решили, что расстрел санкционировал кем‑то из правительства. Жестоко, но именно так в СНР расправлялись с предателями и раньше. Пуля в лоб или виселица. В двенадцатом тысячелетии о правах человека, демократических свободах никто слышал, с врагами режима церемониться не принято. Для части тирусцев коммунисты вполне подходили под данную категорию, а это значит, их можно истреблять как одичавших трутней.

— Внимание, всем позывным Луч, сворачиваемся и отходим. Общий сбор на второй точке.

Задерживаться более чем на час мы не собирались из‑за опасности быть схваченными, контрразведка СНР тоже не дремлет. Мы с Геллой начали спешно собираться, складывая в сумки все оборудование. Рации, электронные планшеты, бинокль, радиоглушилка, разведывательный минидрон, которого запускали с балкона для наблюдения за обстановкой.

По легенде я и Гелла являемся гражданами СНР, приехавшими в столицу по важным делам. Маскироваться под местных очень важно, российских граждан при малейшем подозрении хватают хасимские правоохранители. Здесь даже сложилась поговорка ''что ни русский, то шпион''. В этом есть доля правды, в Антарктиду или Тирус туристы из России ездят редко, а если и ездят, то почти в трети случаев они работают на СВР или ССО в нашем случае.

По коридорам гостиницы ''Рассвет'' сновали испуганные постояльцы и обслуга. Хасимцы были в состоянии близком к панике, из‑за стрельбы на улице. Кто‑то не стесняясь говорил о начавшейся гражданской войне, коммунистическом мятеже, организованной красными провокации. Как же они были правы. Расстрел демонстрации впоследствии станет поводом для вооруженного выступления оппозиции, если действующая власть не выполнит предъявленный двадцати двухчасовой ультиматум и не уйдет в отставку. Рискну предположить, уже полным ходом идет формирование боевых отрядов Красной гвардии, созданной при непосредственном участии русских советников.

Нам хорошо удалось смешаться с толпой, никто косо не посмотрел на странную парочку из молодой дамы с тяжеленой сумкой в руке и мужчины в костюме на манер пятидесятых годов двадцатого столетия. Постояльцы ''Рассвета'' в основном представляли высший свет местного общества: банкиры, бизнесмены, актеры и прочая гламурная публика.

Находясь в лифте, который ехал на первый этаж, с десятком других, судя по одежде, богатых особ, невольно подслушал разговор между какой‑то накрашенной барышней и ее папиком.

— Может лучше здесь пока останемся?

— Нет, нужно убираться подальше отсюда.

— Все будет нормально.

— Ильга, ты вообще видишь, что там происходит? Все катится к гражданской войне. Нужно уезжать, если жить хотим.

— Куда поедем?

— В Хатланд или куда‑нибудь еще.

Все как обычно — крысы в страхе бегут с тонущего корабля. Им невдомек, что красное знамя не сегодня — завтра будет развеваться на всей земле, призрак коммунизма вернулся с того света и вновь шагает по планете, правда в отличие от прошлого раза серьезных геополитических оппонентов у Федерации нету. Цели у нас амбициозные — подчинить своему влиянию целую планету, что планомерно осуществляется на протяжении полувека. И всякого разлива угнетателям, эксплуататорам скоро негде будет спрятаться. Я ничего кроме презрения не испытываю к ним. Жалкие никчемные личности, трясущиеся из‑за страха потерять богатства, знают подлецы, что в случае прихода к власти коммунистов всю их лавочку прикроют. У нас, надеюсь, это пройденный этап, не столь благоразумным потомкам предстоит пройти аналогичный путь к светлому будущему.

Первый этаж. Приехали. Двери лифта открываются, мы выходим в вестибюль по направлении ко входу. Но тут нас ждала западня из стоящих на выходе местных гэбэшников в штатском и дюжины полицейских в бежевых мундирах, они дежурили у дверей, высматривали подозрительные лица, проверяли у них документы и содержимое сумок, чемоданов.

— Попали! — шепнул я Гелле. Владение хасимским языком у меня на низком уровне, но не это опасно, а русский акцент. Аборигены без труда при общении вычислят шпиона во мне. Моей синтетической напарнице в этом плане гораздо проще благодаря машинной памяти и идеальному произношению, она в основном и общалась с хасимцами. — Может попробуем через ресторан выйти?

Гелла помотала головой:

— Тогда нас точно вычислят. Там трое полицейских дежурит плюс броневик с отделением солдат снаружи.

Не зря все‑таки мы вчера разместили миникамеры в отдельных местах. Через них Гелла легко контролирует обстановку поблизости.

— Плохо.

Центральный процессор Геллы, просчитав за секунду примерно две тысячи возможных выходов из ситуации предложил самый радикальный:

— Значит силовой вариант.

Ну, силовой так силовой, не из таких передряг приходилось выкручиваться. Здесь имеем дело с обычными людьми, а не с Небесной Стражей.

— Уверена?

— Как только нейтрализую их, следуй за мной.

Я остался ждать у лифта, а Гелла неторопливо, дабы не раскрыться преждевременно, стала приближаться к хасимским правоохранителям, проверявшим выходящих из гостиницы людей. Киборг мастерски изобразила на своем лице волнение и испуг, подошла к полицейским, завязала разговор. После непродолжительной беседы сделала вид, будто достает из сумочки документы, но вместо этого наносит жандарму страшный удар в грудь с усилием шесть тысяч килограмм. Иногда я сам забываю, что Геллу под личиной привлекательной блондинки прячется киборг — убийца. Полицейский с раздробленной грудиной и переломанными ребрами отлетел на три метра назад, пробил стекло и приземлился на тротуаре. Еще двоих стоящих рядом гэбэшников Гелла схватила за шеи и, что есть сил, сдавила до хрустнувших позвонков. Нечеловеческая реакция и скорость движения позволили синтетику прикончить голыми руками троих человек прежде, чем те успели повытаскивать пистолеты и открыть огонь.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: