За палкой тянется верёвка, а за ней из дверей появляется мальчик. А мы уже умеем отличать мертвяков с первого взгляда! Мальчик – стопроцентный «синяк», причём свежий. Вон, даже кровь у него на груди только-только свернулась… Убит совсем недавно.

Мужчина с палкой разворачивает синяка в нашу сторону. До меня доходит вот что: палка с верёвкой – это урга. Так у монголов так называется снасть для ловли лошадей, аркан на шесте. Помните фильм Михалкова? Ага, она самая. А у наших казаков, вроде бы, такую штуку называют «укрюк» – причём, к слову «крюк» это не имеет отношения, скорей уж – к татарскому «курук», что значит то же самое – шест с петлёй… Блин, Денис! Отставить тему! Пусть Рыбак языкознанием занимается. А ты думай, наконец, о секторе стрельбы!

Короче: мужик с шестом тащит мальчика-синяка. В нашу сторону. Я начинаю понимать – это у них такой новый род оружия. Больше, конечно, на страх перед зомби рассчитано. Что и пытается сейчас показать нам этот урод (он реально не красавец, какой-то монголоид, действительно!)

Монголоид выставил перед собой мелкого «синяка», тычет им в сторону наших квадриков. Но и это ещё не всё! Последней на пороге дома появляется ребёнок – девчонка мелкая, в яркой куртке. Куртка расстёгнута, светлые волосы растрёпаны… джинсы, слава богу, на месте, на худой детской попе. Если и была попытка насилия – дело не довели до конца. Неужто мы помешали?

– Отпусти его! – кричит малявка с порога монголу. – Дяденьки, спасите нас! Они Славку убили! И папку, и маму! И Цезаря! – продолжает ребёнок (а ей лет двенадцать, от силы), уже в нашу сторону. Сориентировалась, умница.

Вы представили себе диспозицию? Абреки с «калашами», монгол с укрюком, на котором юный зомби, девочка в курточке – и наша честная компания… Тарантино отдыхает.

И тут, наконец, за свою любимую тему берётся Рыбак. Он высовывается из пассажиркой дверки «четвёрки» и произносит соответствующее моменту приветствие:

– Ас-саля́му алейкум ва-рахмату-Лла́х!

Надо же, как у него складно выходит… И на вид – сам вылитый абрек! Я словно другими глазами увидел хорошо знакомого камрада: отросшая полуседая борода, камуфляж, да ещё этот подшлемник-балаклава, закатанный вверх на манер бойцов чеченской кампании… И это – наш старый добрый Рыбак, ценитель коньяков и поэзии? Ну да, он. Всего-то стоило на минутку снять интеллигентские очки, и перед нами совсем другой человек. Как минимум – воинственный шейх.

– Ва алейкум. – отвечает старший из абреков с порога дома… и сплёвывает сквозь бороду в нашу сторону. Автомат в его руках уже направлен на Рыбака.[41]

Что это? Неужто приветствие его не устроило? Или произношение не такое? Похоже, Рыбаку не удалось сойти за своего у абреков. Трудный у них язык, да. Не каждому филологу… Да некогда уже над этим голову ломать! Секунды спрессовались, время остановилось.

Бородач с автоматом наводит ствол (не слишком целясь, впрочем), его рука тянет затвор. Одновременно монгол с ургой тычет своим ручным зомби в сторону Ирины. Хорошо ещё, что замешкались трое ближних к нам бандитов – они, похоже, ещё не разобрались в ситуации, и смотрят не на нас, а на девочку и на своего старшего… но вот-вот обернутся, и к одному стволу добавятся ещё два.

Не дожидаясь этого, как и оговорено – без команды – начинают стрелять наши.

Первыми рявкают обрез и «Вепрь». К ним присоединяются «Мурка», «Бенелли» и ТОЗик. Сзади и сбоку кашляет порохом карабин Симонова, но мне некогда оглядываться, я сам сосредоточенно выискиваю цели и жму на спуск «Хатсана». Выстрелы звучат один за другим, часто, без пауз.

От Ирины достаётся «монголу» с ургой, и тут же – мальчику-зомби: просто они ближе всего к ней. С этими двумя – всё. А Сосед снимает с крыльца старшину бандитов – тот успел-таки дать короткую очередь в нашу сторону, но не прицельно, выше… пули хлестнули в деревянный борт ЗИЛа. Сдаётся мне, бородач стрелял уже на рефлексах тела, потому что тяжёлая пуля 12 калибра, «гуаланди» или «бреннеке» (я точно не знаю, что там у Соседа в магазине) снесла ему полголовы, и мозги недоверчивого абрека причудливо украсили входную дверь разграбленного дома. На удивление – брызги мозговой ткани не буро-зелёные, как мы привыкли, а красно-белые. Надо же! Я впервые вижу вблизи, как стреляют в голову человеку, а не зомби!

– Азунга чичайм! – выкрикивает Рыбак, явно что-то нехорошее. Не иначе, требует сатисфакции за свой провал на ниве языкознания. Он уже успел надеть очки, в которых выглядит как всегда – интеллигентом с юга, но никак не шейхом. Зато в очках, как обычно, он не промахивается. Грохочет помпа, падает ещё один бандит, подраненный уже кем-то и запутавшийся в ремне своего «Калашникова».

Ну и я со своим «Хатсаном» успеваю снять последнего – того, молодого, безбородого, с тесаком. Он пытался поднять оброненный бородачом автомат… Но не успел. Я быстрее.

Вот и всё. Сосед с Владом делают «контроль». Минус пять бандитов, плюс три автомата, грузовик «ЗИЛ», наполовину загруженный награбленным. И девочка лет двенадцати. Ребёнок плачет, у неё психический шок. За убитую семью мы отомстили, но легче никому не стало, конечно. Ладно, заберём с собой, там видно будет. Девочку сажают в Дефендер. За ЗИЛом мы вернёмся, наверное, позже. Ах, да! У меня, оказывается, кровь на левой руке. Мелочь, царапина. Даже не пойму – когда и чем зацепило. Наверное, рикошет.