– Уточню: вы хотите сказать «кто-то создал такой вирус»? Не зря же употребили слово «боевой»…

– Да. Именно это я имел в виду. Что кто-то, в какой-то биолаборатории, искусственно создал такой необычный вирус, который перекодирует белок, производимый клеткой.

– И это, кстати, вполне согласуется с «вирусной теорией» генезиса прионов. – добавил я.

– Да. Кроме того, это открывает новые возможности для быстрого распространения инфекции. Уж вирусы-то заражают куда быстрей, чем прионы! Ну и ещё добавим: «вирусная теория» даёт объяснение и феномену «спонтанного обращения», тому самому «subita conversio».

В целом, всё, что говорил Андрей Геннадьевич, было вполне логично и непротиворечиво. Пусть это и «скользкий путь домыслов и допущений», я готов был поверить доктору и согласиться с ним. Но всё же, надо уточнить кое-что.

– Минутку, Андрей. Вот эту мысль разверните, пожалуйста: насчёт вируса и спонтанного обращения.

– Я имел в виду, что если есть вирус, кодирующий «неправильный» белок, то заражение необязательно происходит при контакте с кровью и тканями, содержащими «готовые» прионы. Вы можете заразиться вирусом, и он спровоцирует прионную инфекцию. Причём именно молниеносно! Только представьте: вирус попал в организм, проник в мозг через гематоэнцефалический барьер, начал размножаться и заразил клетки мозга – много клеток сразу! И в какой-то момент эти поражённые вирусом клетки начинают массово производить прионный белок. Вот вам и спонтанное обращение!

– Такие вот, значит, домыслы, да? – спросил я задумчиво.

– Да, такие вот. Понимаю, что звучит это всё пугающе. Вирусная инфекция – плохая штука…

– Куда уж хуже! Если ещё и обнаружить этот чёртов вирус никак нельзя, даже в подозрительной «Коле».

– Я уже говорил утром и повторюсь: пока нельзя обнаружить. Нет у нас таких методик. Ни в нашей маленькой больнице, ни в Инфекционной, ни ещё где-либо в области. Может быть, только в Москве или в Питере, в больших научных центрах – со специалистами-вирусологами, с исследованиями под электронным микроскопом… Наверняка такими исследованиями сейчас занимаются. Но потребуются долгие месяцы, если не годы. А пока – вирус мы можем обнаружить только по иммунному ответу, по антителам. Ну, или могу предложить вам простой эксперимент: выпить этой подозрительной «колы» самому – и ждать, что получится.

– Нет, спасибо! Я уж как-нибудь…

– Да, и вот что ещё мне подумалось только сейчас… В ту же тему «боевых вирусов», кстати.

– Что же?

– Это всё, конечно, лютая конспирология, но… Много же было намёков, что в США давно такие вирусы разрабатывали – «боевые». Про прионы тогда разговоров не было, конечно. Речь шла про вирусы, вызывающие рак. Может помните: якобы были покушения на Ясира Арафата, Фиделя Кастро, потом на Уго Чавеса… И практически одновременно с Чавесом рак обнаружили ещё у нескольких лидеров латиноамериканских стран: кажется, у Дилмы Русселф – президента Бразилии, Кристины де Киршнер – президента Аргентины, ещё у президентов Колумбии и Парагвая (не помню их имён)… Якобы, их всех вместе заразили вирусом во время какого-то саммита в Мексике.

– Что-то такое припоминаю, слышал.

– Ну так вот, от вируса, провоцирующего раковую опухоль, до вируса, инициирующего прионную инфекцию – не такая уж большая дистанция, мне кажется. Само собой, что раньше такие сообщения были достоянием «желтой прессы», и говорить на эту тему уважающему себя доктору было бы как-то и не с руки. Повторюсь: конспирология, на уровне «аннунаков с планеты Нибиру». Но теперь, глядя на всё, что творится вокруг… – доктор печально покачал головой и развёл руками. – Поверишь во что угодно.

В общем, я с ним согласен. Мне тоже вспомнилось: я ведь недавно читал одну статью, где утверждалось, что ЦРУ убило Боба Марли в семидесятых, якобы при помощи заражённой иглы в подаренных музыканту кроссовках. Говорилось о вирусе. А умер великий растаман от меланомы на большом пальце ноги. Так то.