Косички на голове монстра. Маленькие чёрные пальчики, цепляющиеся за перила. Мелкие белые зубы – наверное, ещё молочные – на чёрной мордашке. Ведь это ещё совсем ребёнок, лет пять, не больше! Девочка в розовой курточке. И в одинокой маленькой белой кроссовке…

А ведь это что-то знакомое! Я вспоминаю наш первый день на Таганае, первую встречу с «синяками», пустые палатки туристов… Не пару ли этой кроссовки я видела тогда? Такая же маленькая и белая, одна штука. Там, в брошенном лагере, где варилась каша. Точно такая же…

К чёрту! Соберись уже, Лора! Это – не ребёнок. Это морф. И пофигу, что зубки мелкие – куснёт, мало не будет. Но я просто не успеваю. Чёрная девочка уже совсем близко, а я ещё не взвела затвор. Рука движется очень медленно, кажется – вечность потребуется на это движение. Девочка явно быстрее. Единственное, что у меня быстро работает – это мысль. В отличие от рук, которые безнадёжно отстают.

Вот теперь – точно пиздец. Деточка достигла края площадки. Следующий её шаг – к моему горлу.

Но вдруг мелкая «морфушка» останавливается. Не потому, что вдруг пожалела старую тётку. Просто сзади на неё прыгнул и вцепился зубами в розовую курточку верный пёс, наш Курц! Собака тянет зомбачку вниз, упираясь и скользя лапами по железу. Мой спаситель.

Но мелкая тварь не хочет сдаваться! Она резко оборачивается и впивается зубками в шею собаки. Маленькие ручки крепко держатся за шерсть, не отпускают пса. Воздух наполняется запахом меди – я знаю, так пахнет кровь у собак. Маленькое чудовище продолжает грызть. А Курц, похоже, не может сопротивляться. Ну да, он попался на тот же баг в системе, который не дал мне выстрелить. Я не способна стрелять в маленьких девочек. Он не может кусать детей. Хотя, прямо скажем, зубы-то у Курца куда серьёзней, чем у малютки-морфа. Однако же он продолжает держать её за куртку, и даже не пытается перекусить тонкую (чёрную!) детскую шейку.

А я по-прежнему не могу стрелять. Теперь уже не только из-за своих дурацких комплексов (допустим, что я взяла над ними верх), но ещё и потому, что девочка и собака – практически одно целое. Выстрелю в морфа – убью собаку. Наконец, мелкая тварь отпускает пса и снова оборачивается ко мне. Метра два между нами.

Пустой безумный взгляд мёртвых глаз. Холодное око хромированного ствола калибра 20. И моё холодное сердце. Вот такой магический треугольник. Наконец, теорема решается. Выстрел, брызги. Последний патрон, между прочим. А есть ещё в кого стрелять? Кажется, больше нет. Только бешено стучит моё сердце. И так же бешено кто-то стучится в запертые ворота Базы.