Записки постороннего.

Первый раз мне повезло, когда я приехал на вокзал на такси. Было это в субботу. Кажется, 22 числа. Но точно я не уверен – календаря нет. Даже какое число сегодня – и то не знаю, первое или втрое? Спросить не у кого. А телефон давно разрядился. Так вот. Вы спросите, почему повезло? А потому, что на такси.

Ехал бы я на трамвае – сожрали бы ещё тогда.

А было так. Билет я купил на ночной поезд до Москвы. Других и не было. Отправление в 23:48 московского, а по местному (+2 часа) – аж почти в два ночи. Рисковать я не хотел, поэтому решил приехать на вокзал заранее. Всё равно делать мне было нечего. Из гостиницы я выбыл ещё днём, закинул свой нехитрый командировочный скарб в рюкзачок, да и отправился в город – коротать время. Сходил в музей холодного оружия, полюбовался клинками. Ничего не купил, пожадничал (цены там ломят не гуманные), а потом не раз пожалел об этом. Хреново всё же без ножа в такие времена.

Что ещё? В кафе сходил. Погулял по городу, поглядел сверху на пруд, раскинувшийся в чаше гор. А потом решил – а поеду-ка я на вокзал! Пусть и сильно раньше, зато гарантированно не пропущу свой поезд… Да, я такой. Осторожность и предусмотрительность – это моё второе имя.

А по каком-то капризу (кутить так кутить!) – решил не спрашивать у местных жителей, где ближайшая остановка трамвая, а шикануть напоследок. Эй, такси!... Ни Убер, ни Яндекс-такси сюда ещё не добрались. Поэтому я просто подошёл к характерно скучающей «двенашке» без шашечек, и спросил усатого водилу:

– До вокзала, стописят?

– Двести. – отрезал усач.

– Ладно, поехали.

Ехали недолго, почти без приключений. Только почти у самого вокзала случилось «Чэ-Пэ». Дорогу нам перегородил трамвай, вставший аккурат на переезде. В трамвае явно что-то происходило – сквозь большие окна электроповозки было видно, как мечутся внутри люди. То на одну сторону всех понесло, то на другую… Трамвай, кажется, даже немножко качался с борта на борт, на своей-то железной подвеске! Раздавались приглушенные стеклом крики.

Внутри, реально, происходила какая-то жесть. Вот одно окно изнутри окрасилось красным. Вот другое окно вылетело наружу брызгами калёного стекла.

– Там поножовщина в салоне, что ли? – задумчиво спросил усач. Как будто в местных трамваях это обычное дело. Я даже не нашёлся, что ответить. В этот момент кто-то, наконец, догадался открыть двери. Знаю, там внутри есть такая специальная кнопка. Её нашли, наконец, и нажали.

Из дверей трамвая выплеснулись люди. Многие в крови, в своей или чужой – не разобрать. Теракт? Но взрыва не было. Окно просто разбили изнутри – и снова я знаю, я вообще смекалистый – там такой молоточек есть специальный… А вот и он!

Молоточек торчал во лбу женщины средних лет. Но большого вреда он даме не причинил, потому что она шла – пусть несколько неуклюже – как раз в нашу сторону. Лицо женщины было синеватым – странный макияж, ещё подумалось мне. А рот женщины был окрашен красным, но не помадой. Слишком явно капала на её подбородок кровь – яркая, алая, артериальная. Это я тоже знаю. Говорю же – смекалистый.

Ногти женщины с молоточком проскрежетали по крылу «двенашки», потянулись к водительскому окну. Усатый бомбила едва успел закрыть стекло с кнопки. Просто чудом. А женщина продолжала скрести ногтями по стеклу. Этот звук меня нервировал. Водителя, кажется, тоже. Потому что он сказал:

– Другой дорогой поедем. Чуть дальше получится, поэтому триста.

Я был не в том настроении, чтобы торговаться. Кивнул. Водила дал заднюю, женщина упала – помню, я ещё успел подумать – «Хорошо, что не под колёса!» – какая наивность… Но кто ж знал?

Мы покружили по каким-то тихим улочкам, и буквально через пару минут остановились у вокзала. Но здесь тоже было не всё хорошо. Машин на привокзальной площади почти не было. Людей, в общем, тоже. Живых, я имею в виду.

А вот мёртвые были. Я помню – мой мозг в первые минуты отказывался это воспринимать, настолько, что я даже удивления особого не испытал. Ну лежат тела перед зданием вокзала, тут и там. Пять или шесть. Кино снимают, что ли?

Мы с усатым водилой просто обалдело сидели в машине. Я понимал, что надо бы, конечно, расплатиться и выйти… Но выходить как-то уж очень не хотелось. Это мой мозг сам, на автомате, принял верное решение.

Я правильно сделал, что не вышел. Потому что ближайшее к нам тело, распростёртое в луже густеющей крови, вдруг дёрнулось и неловко попыталось встать.

Тут же из дверей вокзала высунулся человек в полицейской форме, с коротким, чуть ли не детским, автоматиком. Прицелился, дал короткую очередь. Тело снова улеглось в лужу, завозилось там в липком, красном.

– Валите отсюда быстро! Вокзал закрыт. Поездов не будет! – крикнул в нашу сторону полицейский, и сделал автоматом такой недвусмысленный жест, что стало сразу ясно – лучше послушаться и свалить. Автомат уже не казался таким игрушечным.

– Куда поедем? – меланхолично спросил усатый, трогаясь с места. – Здесь стоять нельзя, видишь?

– Да хоть куда! – ответил я. Нет, ну правда, а что я мог сказать. Город не знаю толком, три дня тут всего…

– Я домой, пожалуй, поеду. На Свердлова. Рядом тут.

– Там гостиница есть какая-нибудь? – я уже понял, что в тот гэст-хаус, откуда я сегодня съехал, вернуться будет проблематично. Он далеко, через весь город… Не повезёт усач.

– Нет рядом гостиницы. Ближайший отель – Металлург. Это примерно, откуда мы приехали. Если туда – давай ещё пятьсот. Итого с тебя… тысяча. Деньги сразу, или выходи.

– Да вы опухли, гражданин, до полной бессознательности! Сначала двести, потом триста… даже пусть пятьсот сверху, это восемь сотен, а не «штука».

– Не нравится – давай триста и выходи прямо здесь.

– Нет уж. Здесь не выйду. Давай так: держи пятьсот, и езжай куда хотел. Домой, на Свердлова. Там выйду.

– Как скажешь. – также меланхолично промолвил усач, принимая из моих рук мятую купюру с памятником Петру Великому. Почти земляк, однако (я про памятник).

Улица Свердлова оказалась совсем рядом, ехали даже меньше пяти минут. Ну и жучара этот усач! Срубил на мне «пятихатку» за каких-то пять минут езды.

Но особой злости на него у меня не было. Бомбилы – они такие, всегда задирают цены, случись что нехорошее. А что же такое нехорошее сейчас произошло? Шестерёнки у меня в голове вращались с бешенной скоростью, пытаясь связать воедино события последних минут. Трамвай. Женщина с молоточком во лбу. Трупы у вокзала. Полицай с автоматом. Поезда не ходят… Нет, не складывалась пока картина.

– Приехали, вылезай. – перебил мои мысли усатый водила, остановив машину в тихом дворике. Старые пятиэтажки, все в зелени. Берёзки вдоль улочки. Рядом ещё пара многоэтажных домов, а за ними явно городская окраина, «частный сектор». Ещё дальше – горы. Но по крайней мере, здесь не было ничего тревожного. Обычный район, спокойный. Люди гуляют, даже с детьми. Кто-то сумки несёт с продуктами. Вечер выходного дня, как никак. И погода прекрасная, золотая осень…

Я забрал свой рюкзак с заднего сиденья и вышел из машины. Стоял, осматривался, в размышлениях – куда бы теперь направиться. С одной стороны, времени до поезда у меня всё ещё с большим запасом. Сейчас – я посмотрел на экран телефона – всего 18:20. Вокзал недалеко, можно пешком дойти. Может, там, действительно, кино снимали? Должны же съёмки закончиться? Или полицейский пошутил. Не могут же поезда совсем не ходить, тут же Транс-Сибирская магистраль, как никак! Решено. Погуляю в этом тихом районе, может быть, найду кафе и посижу часок. А потом снова на вокзал. Вот будет смешно, если к тому времени там уже не будет никаких трупов, бутафорских луж кровищи и прочих странных вещей.

А усач не обманул – он действительно приехал домой. Я видел, как он запарковался на свободном месте и вышел из машины. Пикнула сигналка, грузный мужчина с усами вошёл в подъезд… И тут же вылетел обратно на улицу, держась обеими руками за шею. Нет, странные вещи не закончились. К сожалению.

Таксист, усач, бомбила – короче, мой недавний знакомец – присел на лавочку, продолжая держаться за шею. Издалека мне показалось, что между пальцами проступает что-то красное. Но это можно было списать и на моё не самое острое зрение, и на закатные краски. Вечерело же, и красное солнце катилось под горку.