- В понедельник с утра выдвигаемся к Белому дому. Смотрим, что там происходит. Дожидаемся ребят, встречаемся с ними, возвращаемся сюда и ждём 25-го числа. И возвращаемся домой.

- А если мы их не встретим? Мы же не можем их здесь бросить!

- Никто никого не бросит. У нас будет пять дней. Даже шесть – я на всякий случай просчитал переход и на следующий день.

- А если и за это время их не найдём?

- Что ты заладила – если, если? Ты же знаешь, что с моей мамой случилось? Её вообще в 1943-й запятили, случайно. И ничего – вытащили. Кстати, тот самый Макаровский, что сейчас за пультом машины времени. Так что не парься не по делу!

Светка села напротив и внимательно на него поглядела.

- Лёшка, ты сам-то в это веришь?

- Конечно, верю! – ответил Лёха, и отвёл взгляд. – Ты это… Давай свои листовки готовь!

Глава 17

1

Студент журфака Саша Захаров в это утро проснулся со странным ощущением – сегодня его судьба резко изменится. Он уже отучился три года – можно сказать, незаконченное высшее в кармане. А тут такое в стране происходит! И событий много, и газет. Саша хотел работать именно в газете. Журнал – недостаточно оперативно. Телевидение – наоборот, слишком быстро, по верхам. А газета – в самый раз, тут и факты, и аналитика.

До начала занятий в университете оставалось ещё две недели, но он уже входил в рабочий ритм – вставал в семь утра. Сосед по комнате ещё не вернулся – на лето уезжал на историческую родину. А может, и вообще не вернётся – что-то у них там неспокойно. На четвёртом курсе они уже живут по двое в комнате, это не первый курс, когда ютились по четверо.

Саша привык к Москве и рассчитывал после окончания учёбы здесь остаться. Но только как это сделать? Везде, где он пробовал заговорить об этом, всё упиралось в одно – в жильё. Даже не в прописку – с этим готовы были что-то придумать. А вот где физически ночевать? Выход был – не вылезать из командировок. Но это опять жизнь в провинции, потому что без опыта за границу не пошлют. Был и ещё вариант – жениться на москвичке с квартирой. Но Саша был идеалистом и верил в любовь, поэтому такой вариант не рассматривал.

Он умылся, взял сковороду и пару яиц и отправился на кухню. Навстречу по коридору, чуть не сбив его с ног, бежал Ахмед – их однокурсник из одной из южных стран.

- Куда бежишь? На пожар, что ли? – окликнул его Саша.

- Сашка, ты телевизор совсем не смотришь, а зря! – на секунду задержавшись, ответил Ахмед. Конечно, Саша не смотрел – он же не Ахмед, который может купить телевизор себе в комнату. Но что там такое показывают, что Ахмед носится как угорелый? Общественный телевизор был на вахте, причем там он выключался только на ночь. Саша отнёс сковороду назад в комнату, и спустился вниз. Перед телевизором уже собралась толпа. Встав на цыпочки, Саша заглянул через головы на экран – показывают балет. «Лебединое озеро» - он сразу узнал музыку.

- Эй, на новости переключите! – крикнул кто-то сзади.

- Это по всем каналам показывают, - ответил парень, стоявший у телевизора.

- А что случилось-то? – стал расспрашивать Саша.

Со всех сторон зашептали:

- Горбачёв болен, в стране объявлено чрезвычайное положение, власть перешла к комитету по чрезвычайному положению, в Москву введены войска.

- И что это значит?

- Неужели не ясно? – воскликнул пятикурсник с их этажа. – Коммунистический реванш, перестройка и гласность отменяются, непокорные республики загонят назад в Союз танками. Примерно как Пражская весна, только крови будет больше.

- Но ведь это же… - задохнулся от возмущения Саша. Это ставило крест на всех его планах, да что там – это возвращало страну не то что в застой, а практически во времена культа личности. – Что же теперь делать?

- Бороться! Нельзя допустить возвращения коммуняк! Это отбросит страну на много десятилетий назад. Мы должны отстоять свою свободу!

Уже в метро Саша вспоминал эти слова. В центре на улицах стояла бронетехника. В переулках из подручных средств пытались стоить баррикады. У некоторых людей были самодельные плакаты «Фашизм не пройдёт» или «Долой КПСС!» Саша подключился к строительству баррикады и помог притащить из двора ржавую водопроводную трубу. Отряхивая руки, он окинул взглядом создаваемую преграду для танков ГКЧП – при некоторой сноровке её можно просто перепрыгнуть, а уж многотонный танк она и подавно не остановит.

Тут кто-то бросил клич:

- Надо защищать правительство Российской Федерации и президента Ельцина! Пойдёмте на Краснопресненскую набережную к Дому Советов!

- Что мы сможем сделать против танков? – спросил Саша.

- Мы встанем перед ними живой цепью! – ответила какая-то женщина. – Им придётся переехать нас, а они не посмеют этого сделать. Наша армия не будет воевать со своим народом!

И Саша вместе со всеми пошёл на Красную Пресню. Его распирало удивительное чувство единения, и в то же время во всём этом был острый привкус опасности. Когда-нибудь он напишет об этом статью, нет – лучше книгу, но сейчас он шёл, полный решимости отстоять свободу.

У дома правительств было многолюдно. Недалеко от здания уже стояло несколько танков. Саша никогда не видел боевые машины вблизи, и пошёл посмотреть. На одном из танков сидел майор в полевой форме, и что-то отвечал стоящему на земле подполковнику. Прислушавшись, Саша понял, что майор – командир танковой роты, а подполковник – депутат Верховного Совета, и он уговаривает командира танкистов перейти на сторону президента Ельцина, который не поддержал ГКЧП.

- Послушай, майор, - настаивал подполковник. – Ты ведь не будешь стрелять по москвичам, даже если тебе прикажут?

- Не буду, - соглашался майор. – У меня и снарядов нет.

- Тогда чего ты здесь зря стоишь? Переходи на сторону законной российской власти!

- Товарищ подполковник, вы же понимаете – у меня есть командование, которому я подчиняюсь.

Саша обошёл вокруг танка, потрогал рукой холодный металл – да, такую штуковину голыми руками не остановить! Но, похоже, так думали не все – несколько ребят в сторонке наполняли бутылки бензином, слитым из бака стоящих тут же «Жигулей»

- Ребята, а я вам говорю – одного бензина мало! – объяснял один из парней. – Нужен какой-то загуститель, хотя бы машинное масло.

Владелец «Жигулей» вытащил из багажника канистру с маслом и ветошь – делать фитиль. И тут Саша увидел ЕЁ. Если быть совершенно точным, то сначала он увидел нежные девичьи руки, привязывающие тряпичную ленту к горлышку бутылки. А потом, почувствовав пристальный взгляд, девушка подняла на него глаза, и Саша понял, что он теперь готов на всё, даже лечь под танк, лишь бы эта девушка поглядела на него ещё раз. Он присел рядом.

- Помочь?

- Да, вот здесь подержи, - она показала на кончик фитиля. Их пальцы соприкоснулись.

- Меня зовут Саша.

- Любовь, можно просто Люба.

Парень, советовавший, как сделать горючую смесь, выдал следующую мысль.

- Надо встать у въезда на площадь и контролировать его. Если ещё танки приедут, то надо быть готовыми не пустить их сюда. Давайте перенесём туда бутылки – это наше оружие на крайний случай.

Люба стала набирать бутылки с горючей смесью, но их было много – все не унести. Тут Саша проявил находчивость – он сбегал к импровизированной баррикаде и приволок оттуда старую детскую коляску.

- Транспорт подан!

Люба улыбнулась ему, и стала складывать бутылки. Сердце у Саши застучало часто-часто.

2

В понедельник утром Светка поднялась ни свет, ни заря. Вот и наступил этот день, ради которого они всё это затеяли!

- Интересно, газеты уже привезли? – толкнула она ещё спящего Лёху, и, не дождавшись ответа, сказала. – Пойду в киоск схожу.

Вернулась она черед десять минут, полная возмущения. Лёха только успел умыться. Потрясая газетами, Светка принялась сердито вопить:

- Это всё туфта, бутафория!

- Что ты там такое прочитала? – выходя из ванной, поинтересовался Лёха.

Светка развернула газету.

- «Постановление номер один Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР. В целях защиты жизненно важных интересов народов и граждан…» Бла-бла-бла. «… обеспечить неукоснительное соблюдение режима чрезвычайного положения…» Так, дальше. «…решительно пресекать распространение подстрекательских слухов…» Ещё дальше. Вот. «Кабинету министров СССР в недельный срок осуществить инвентаризацию всех наличных ресурсов продовольствия и промышленных товаров первой необходимости, доложить народу, чем располагает страна…» Доложить народу!

- А что тут такого? – не понял Лёха. – Народ хочет разобраться – что к чему! Это естественно.

- Лёша, это не «Операция «Ы», а постановление госоргана, которому, по его мнению, принадлежит вся полнота власти в стране! Народ хочет разобраться! Тоже мне… Так, хватит тут намываться! Пойдём скорее!

- Куда?

- Мне нужен телефон!

Лёха поплёлся за ней к телефону-автомату.

- Монетка есть? – потребовала Светка.

- Зачем? – не понял Лёха.

- Позвонить! Не доходит, нет? Чтобы позвонить, в автомат нужно засунуть две копейки.

- Теперь дошло, - Лёха выгреб из кармана мелочь. – Кому звонишь?

- На телевидение. Этому Дмитрию, который мне тогда дал визитку.

Но звонок оказался бесполезным – вешая трубку после короткого разговора, Светка объяснила:

- Его уже нет в редакции, уехал на съёмки.

- И где его теперь искать?

- Конечно же – на Краснопресненской набережной. Я ведь ему ещё в пятницу сказала, чтобы он был там с камерой. Поехали скорее!

У Дома Советов было многолюдно. Ближе к зданию уже стояло несколько танков.

- Танковая рота из Таманской дивизии уже здесь, - отметил Лёха. – А может, и наши уже подъехали? Давай обойдём площадь. Заодно и твоего тележурналиста поищем.

Телевизионщики обнаружились быстро – стоявшую на штативе камеру было видно издалека. Светка сразу направилась к журналисту.

- Дмитрий! – окликнула она.