Правление Александра Невского (1252–1263)

Короткое правление Александра Ярославича в качестве великого князя Владимирского не принесло неожиданностей Оно было отмечено именно той самой политикой уступок, которая естественно вытекала из предшествующей деятельности Александра: крепкие связи с татарами из Золотой Орды и подчинение любому требованию хана; решительные действия в отношении Запада, бескомпромиссность по отношению к католической церкви и твердая поддержка православной церкви, не лишенная смысла политика в отношении оппозиционных элементов в Новгороде, незамедлительное подавление малейших признаков восстания или оппозиции против его собственной или татарской политики, твердый контроль над своими родичами. Его стиль правления в точности соответствовал тому, который можно восстановить задним числом из пышных славословий автора «Жития», кем бы он ни был, написанного лет через двадцать после смерти Александра. К сожалению, более достоверные источники, летописи, не случайно изобилуют пропусками за этот период, как, впрочем, и за предшествующий, — не потому, что это время было эпохой большего культурного бесплодия, нежели любой другой период русской истории, но по причине своеобразных последствий горизонтальной системы наследования старейшинства. Тот факт, что титул великого князя вслед за Александром наследовали сначала два его брата (один из которых, несомненно, был настроен враждебно по отношению к нему), затем два его сына, а затем сын враждебно настроенного брата, означает, что отдельные фрагменты личной летописи Александра были сначала уничтожены или исправлены, затем восстановлены, а затем снова уничтожены или исправлены. Неудивительно поэтому, что большинство сведений о его правлении исходит не из летописи Владимира, а из несколько более объективной Новгородской летописи. «Житие», как и можно было ожидать, ничего не добавляет к тому, что известно из летописей. В самом деле, в этом произведении до предела сжато или просто опущено все, что может быть истолковано как хотя бы бросающее тень на образ Александра.

Даже несмотря на захват Андреем великокняжеского престола во Владимире в 1249 году, Александр никогда не сталкивался с проблемой наследования в связи со своими родичами, ростовской ветвью Всеволодовичей, потомками Константина. В соответствии с любопытным законом «наследования старейшинства» о (котором нельзя сказать, что он строго соблюдался применительно к престолу во Владимире в течение большей части XIII столетия) право старейшинства, т. е. право быть великим князем, переходило горизонтально от брата к брату, а когда очередное поколение князей выбывало, престол переходил к старшему сыну старшего брата. Однако дети тех князей, которые умирали раньше своих отцов или своих правящих дядьев, оказывались вместе со своими потомками навсегда лишенными права наследования великокняжеского престола. Именно это произошло со старшей ветвью Всеволодовичей. Два старших сына Константина, Васильке Ростовский и Всеволод Ярославский, умерли в 1238 году; в результате все их потомки оказались за чертой претендентов на владимирский престол. Что касается третьего сына, Владимира Угличского, он умер в 1249 году, т. е. раньше Святослава, который, хотя и потерял престол годом раньше, дожил до 1253 года. Следовательно, дети Владимира также были, по-видимому, исключены из числа наследников титула великого князя. Поскольку все дети Юрия умерли в 1238 году, не оставив наследников, открылся путь для потомков Ярослава, и, действительно, титул великого князя владимирского, позднее московского и всея Руси, оставался в руках этой ветви рода до конца XVI столетия. Никто из потомков Святослава или Ивана никогда не претендовал на золотой престол, они по какой-то причине были также исключены из числа наследников

Трудно сказать, какими именно были отношения между Александром и потомками Константина, князьями Ростова, Ярославля, Углича и Белоозера. Удалось ли им образовать совершенно отдельную часть княжеского рода со своими собственными правами, своими собственными узами вассальной верности? Или они находились в той или иной форме зависимости от великого князя владимирского? Источники не сохранили никаких упоминаний о договорах, и можно только делать предположения о характере их взаимоотношений По нашему мнению, потомки Константина находились в определенной форме зависимости и подчинения по отношению к великому князю. Прецедентом для этого послужили события 1227 года, когда великий князь Юрий сместил своего племянника Всеволода Константиновича, отослав его править в Южный Переяславль, как будто тот был его сыном или младшим братом. И во время правления Александра происходило нечто подобное: в 1256 году он послал старшего князя, Бориса из Ростова, в Золотую Орду с деликатной миссией «просити за» Андрея, вернувшегося год назад из Швеции 48 Спустя два года Борис вместе с другими князьями поехал в Орду под началом Александра, а в 1259 году он вместе с Александром и Андреем прибыл в Новгород для проведения татарской переписи. Во всех этих событиях Борис участвовал как подчиненный Александра.

Два дяди Александра, Святослав и Иван, не причиняли ему беспокойства, по крайней мере в летописях об этом не упоминается Святослав после бесплодной поездки в 1250 году в Орду, по всей видимости с жалобой на захват престола племянником, умер в начале 1253 года Своему единственному сыну Дмитрию он оставил только небольшую родовую вотчину в Юрьеве Польском, затерянном между Владимиром и Переславлем; Суздаль был либо оставлен им при принятии престола во Владимире, либо Святослав потерял его, когда был изгнан в 1249 году49. Что касается Ивана, то он умер после 1247 года, вероятно, даже после 1264-го. Его фигура была столь незначительной, что летописи даже не упомянули о его смерти, хотя обычно летописцем фиксировались все кончины князей и переходы престола к наследникам. Сын Ивана Михаил унаследовал от отца Стародуб на Клязьме, расположенный к востоку от Владимира, — самое маленькое из всех княжеств Суздальской земли.

Два брата Александра, Андрей и Ярослав, играли более значительную роль. Потерпев поражение от татар в 1252 году, Андрей бежал в Новгород, рассчитывая найти там поддержку среди противников Александра. Но он неправильно оценил настроения в городе: начиная с 1242 года в Новгороде не было открытого противоборства с Александром, кроме того, в 1251 году новый архиепископ Далмат был посвящен в сан митрополитом в присутствии Александра. Не исключено, что и должность посадника в то время находилась в руках представителя «великих» бояр, которые позднее составили основу сторонников Александра в городе. Во всяком случае, новгородцы совершенно не собирались досаждать защитнику своих границ. После неудачи в Новгороде Андрей отправился в Псков, где ему был оказан более дружественный прием и позволено дождаться прибытия его жены, которой удалось покинуть Владимир и бежать от татар. Из Пскова Андрей поехал в Ревель (Таллин) на Балтийском побережье, а уже оттуда отбыл в безопасную католическую Швецию.

Судьба брата и союзника Андрея Ярослава была менее счастливой. После сражения под Переславлем в 1252 году татары захватили в плен его детей, а жену и военачальника убили. Так или иначе, Ярославу удалось вернуться в свою вотчину Тверь, расположенную рядом с границей Новгородской земли. Но даже там он не был в безопасности и в начале 1254 года был вынужден бежать. Сначала Ярослав направился «с своими бояры» к Ладоге на севере Новгородской земли, рассчитывая, может быть, соединиться с Андреем. Но по какой-то причине его планы изменились, и от Ладоги он повернул к Пскову, в котором всегда были готовы с радостью принять любого, кто враждебно настроен по отношению к правящей в Новгороде группировке или к великому князю владимирскому. Прибытие Ярослава в Псков совпало по времени с коренным изменением «душевных привязанностей» правящих слоев в Новгороде в связи, может быть, с назначением нового посадника Ананьи, представителя боярской группировки, настроенной против Александра. Новгородцы привезли Ярослава из Пскова и посадили на новгородский престол, согнав с него сына Александра Василия, чем продемонстрировали открытое неповиновение великому князю. Это был момент кризиса и мятежа в Новгороде. Что потом произошло с Ярославом, точно неизвестно. Летописец просто сообщает, что о Ярославе говорили, будто он бежал из Новгорода. Во всяком случае, о нем ничего не слышно в течение примерно трех лет. По всей вероятности, он вернулся в Тверь, и между ним и Александром произошло что-то вроде примирения.