С Ариадной и Ми носом Крит исчезает из истории вплоть до прихода Ликурга, состоявшегося, предположительно, в седьмом веке. Имеются сведения, что ахейцы достигли острова в ходе своего затянувшегося набега на Грецию в четырнадцатом и тринадцатом веках, а дорийские поселенцы обосновались здрсь на исходе второго тысячелетия до нашей эры. Здесь, по словам многих критян и некоторых греков[57] Ликург и, в меньшей степени, Солон нашли образец для своих законов. На Крите, как и в Спарте, после того как остров попал под власть дорийцев, правящий класс вел жизнь, отмеченную простотой и умеренностью — по крайней мере, внешней; мальчики воспитывались при войске, а взрослые мужчины собирались на совместные трапезы в общественных столовых; во главе государства стоял сенат старейшин; оно управлялось десятью kosmoi, или «распорядителями», соответствовавшими спартанским эфорам и афинским архонтам[58]. Трудно сказать, Крит ли был учителем Спарты, или Спарта Крита; возможно, оба государства сложились в результате сходного стечения обстоятельств — полной опасностей жизни пришлой военной аристократии в окружении порабощенного и враждебного коренного населения. Относительно просвещенное законодательство Гортины, открытое на стенах этого критского города в 1884 году, было принято, очевидно, в начале пятого века; не исключено, что более ранний его извод оказал влияние на законодателей Греции. В шестом веке Фалет Критский учил хоровой музыке в Спарте, а критские скульпторы Дипен и Скиллид давали уроки художникам Аргоса и Сикиона. По сотням каналов древняя цивилизация перетекала в новую.