Картина из «Илиады», изображающая Приама и его семейство, исполнена библейского величия и патриархального благодушия. Царь полигамен, но не утехи ради, а ввиду царской ответственности за обильное продолжение своего высокого рода; его сыновья моногамны и ведут себя столь же хорошо, как и вымышленные викторианцы, — за исключением, разумеется^ беспутного Париса, который обременен нравственностью не больше, чем Алкивиад. Гектор, Гелен и Троил куда более привлекательны, чем нерешительный Агамемнон, коварный Одиссей и вздорный Ахилл; Андромаха и Поликсена столь же очаровательны, как Елена и Ифигения, а Гекуба чуть лучше Клитемнестры. В общем и целом троянцы, изображенные своими врагами, кажутся нам более честными, преданными, благородными, чем победившие их греки. Позднее это чувствовали сами завоеватели; Гомер нашел немало добрых слов для троянцев, а Сафо и Еврипид не оставили ни малейших сомнений в том, на чьей стороне их симпатии и восхищение. Как жаль, что эти доблестные дарданцы встали на пути растущей Греции, которая, несмотря на множество своих недостатков, в конце концов принесет этому и любому другому региону Средиземноморья более высокую цивилизацию, чем те когда-либо знали.