Бо тоже этого не понимал. Он не мог представить, как можно оставаться с тем, кто причиняет тебе боль, но сейчас это было не особо важно.

— Важно то, что ты его бросил.

— Да, бросил. Знаешь, что понадобилось, чтобы у меня наконец хватило смелости это сделать?

Бо закрыл глаза от эмоций, собирающихся в нём. Он был довольно уверен, что знает. Он думал об этом не первый день. Хоть ему казалось, что он свыкся с тем, что явно произошло, это не значило, что услышать подтверждение будет легко.

— Думаю, может быть, я знаю. Думаю, ты пытался мне это сказать тем вечером в моём грузовике, когда сказал, что не готов заняться со мной любовью, — Бо почувствовал, как содрогнулось тело Эрика, и его сердце болезненно сжалось. — Всё в порядке, если ты не хочешь об этом говорить. Думаю, в целом я понимаю.

— Я не хочу говорить об этом, — сказал Эрик. — Я не хочу думать об этом. Но считаю, будет лучше, если мы раскроем правду, если ты не против?

Как бы он ни хотел этого избежать, Бо знал, что Эрик, наверное, прав, поэтому сделал вдох и медленно выдохнул.

— Хорошо. Давай.

Будто нуждаясь в том, чтобы за что-то держаться, Эрик потянулся и взял Бо за руку, обвивая её вокруг себя.

— Ты был прав, когда сказал, что я знал о проблемах Скотта, когда познакомился с ним. Полагаю, это не удивительно, раз мы познакомились на встрече Анонимных алкоголиков.

— Ты ходил на встречи Анонимных алкоголиков? — удивлённо спросил Бо.

— Не в качестве участника. Я проводил наблюдение для своих занятий.

— Тебе это разрешили?

— На некоторых встречах разрешают. У них бывают так называемые открытые собрания, куда может прийти практически кто угодно, если только объявит, что он не участник, и никто не против его присутствия. Но Скотт был там как участник. Он оставался трезвым три месяца и, казалось, хорошо с этим справлялся. Или так он говорил. Когда собрание закончилось, он подошёл ко мне и спросил, есть ли у меня какие-нибудь вопросы. У меня их не было, но мне он показался милым, и я был довольно уверен, что он гей, так что я соврал и сказал, что вопросы есть, и он предложил сходить выпить кофе и поговорить. И мы пошли. Проговорили в тот вечер несколько часов.

— О, отлично. Ещё одно, что у нас общее, — поддразнил Бо, но правда состояла в том, что он не был уверен, как относится к схожести с собственным опытом с Эриком.

Очевидно, Эрик почувствовал направление его мыслей, потому что сказал:

— Это может звучать одинаково, но всё совсем не так. Ты и я? Мы говорили друг о друге. Мы делились своими жизнями. Но Скотт? Он не хотел говорить о себе. Совсем! Он совершенно, полностью и целиком сосредоточился на мне, будто впитывал каждое моё слово, отчаянно желая знать каждую маленькую подробность моей жизни.

Эрик хохотнул.

— Знаю, это звучит очень жутко — и если оглянуться назад, я это понимаю, но в то время я был польщён. Я тогда прошёл через серию того, что можно назвать свиданиями на одну ночь, и моё эго сильно пострадало. А тут появился этот человек, который вроде бы действительно заботился обо мне, который хотел знать обо мне всё. Это слегка вскружило мне голову. И хоть это было не совсем в моём стиле, в итоге я в тот вечер занялся с ним сексом. Я знаю, наверное, тебе нелегко это слышать, и мне жаль.

Нет, это было нелегко слышать. Но это и не было очень уж неожиданно.

— Всё в порядке, — сказал Бо, чувствуя себя немного неловко. — Не то чтобы я никогда такого не делал. Не совсем то же самое, потому что у меня были девушки, но... я имел в виду, что мы оба не были девственниками, когда познакомились. Или, наверное, в каком-то смысле были... или по-прежнему являемся... но не в одном и том же плане. В смысле, это одно и то же, но иначе. Или не совсем иначе, но...

К этому времени Бо мог быть только благодарен за темноту, которая скрывала его дикий румянец, но он почувствовал себя лучше, когда Эрик хохотнул.

— Всё в порядке, Бо. Я понимаю, что ты пытаешься сказать. И ты прав. Тот факт, что у нас у обоих есть прошлое, это реальность. Так как мне не нравится зацикливаться на том, что ты был в постели с кем-то, кроме меня — даже если это были девушки — я освобожу тебя от подробностей своих встреч со Скоттом, только скажу, что он был не только паршивым в постели, но ещё я допустил огромную ошибку, позволив всему двигаться так быстро.

— Почему это?

— Потому что из-за этого всё остальное тоже начало двигаться слишком быстро. Он был как стихия, которая ворвалась в мою жизнь и подхватила меня. Буквально. В одну минуту мы были незнакомцами, а через две недели я выехал из своей комнаты в общежитии и переехал в его квартиру. Это было сумасшествие. Головой я понимал, что это нездорово, мы оба каким-то образом так увлеклись друг другом, что игнорировали всех и всё вокруг нас. Ничего не имело значения, кроме нас двоих, и чем дольше это длилось, тем хуже становилось. Мои друзья пытались предупредить меня о том, каким собственником становился Скотт, но, наверное, я считал это первоначальным периодом, и что в итоге всё успокоится. Затем он начал становиться более требовательным. Он не хотел, чтобы я виделся с кем-то из своих друзей, совсем. Он сказал, что мы нуждаемся только друг в друге. Он начал спрашивать, где я и был и что делал, пока мы не были вместе. Что, конечно же, должно было быть главным предупреждением, но почему-то я не видел, что он пытается меня контролировать. Я думал, что он не уверен в себе, и что спустя какое-то время, когда он увидит, что может доверять мне, это тоже исправится. Но не вышло. Стало хуже. Я стал его предпочтительным наркотиком, и он нуждался во мне всё больше и больше, просто чтобы оставаться спокойным.

Долгое время Эрик молчал; затем вдруг перевернулся и обвил Бо руками, прижимаясь больной щекой к его плечу. Бо не был уверен, почему именно — может, ему нужно было за что-то держаться — но он ответил на нужду, которую чувствовал в Эрике, и тоже обхватил его руками, прижимая ближе.

— Первый раз он ударил меня, когда я опоздал домой с учёбы однажды вечером, — голос Эрика был хриплым от слёз. — Я столкнулся с другом в кампусе и заболтался и, наверное, потерял счёт времени. Не говоря уже о том, что я забыл включить обратно телефон. Когда я наконец пришёл домой, Скотт был в ярости — и пьяный. Я не мог в это поверить. Он так хорошо справлялся со своим восстановлением, а теперь это? Всё потому, что я опоздал? Я пытался объяснить, что всё было совершенно невинно, но он топал ногами и кричал, и я знал, что не достучусь до него. Я продолжал пытаться, а он продолжал кричать, и в какой-то момент он развернулся что-то сказать, и его рука задела мою щеку. Я был в шоке. Со мной раньше никогда такого не происходило. И минуту я не знал, что делать. Как реагировать. И знаешь, что он сделал дальше?

— Что?

— Он расплакался. Просто сломался и разрыдался как ребёнок. Он сказал, что это была случайность. Что он не хотел причинить мне боль — я просто попался на пути. И когда я спросил про алкоголь, он сказал, что так переживал, что со мной могло что-то случиться, что не смог устоять и выпил. И я думаю, каким-то образом я действительно поверил, что всё это было по моей вине. Я каким-то образом вынудил его это сделать. Но он поклялся, что этого больше никогда не произойдёт. Он обещал, что бросит пить. Вернётся на собрания Анонимных алкоголиков, которые прогуливал. И больше никогда меня не ударит.

— И ты ему поверил? — спросил Бо, чуть ли не морщась от недоверия в собственном тоне.

Эрик на это не обиделся.

— Да, я ему поверил и продолжал верить. Каждый раз, когда это происходило, когда он говорил, что это больше никогда не повторится, я ему верил. Я даже прощал его. Но всё по-прежнему повторялось. Он на какое-то время бросал пить, и всё становилось нормально. Затем что-то шло не так, и он снова срывался. Не особо сильно — выпивал раз или два, тут и там — ничего серьёзного. Но рано или поздно, что-то его сбивало, и он сильно напивался, а затем бил меня. Затем шли слёзы, сожаления, обещания и примирительный секс, который всегда заставлял меня чувствовать себя использованным и пустым. Он снова бросал пить, и весь цикл начинался заново. Это было похоже на кошмар, от которого я не мог проснуться.