Текне.

- Что это? – крикнула Мимара. – Копьё-Цапля?

Могло ли это быть так? Нет. Копьё-Цапля слишком часто являлось ему во Снах, чтобы он способен был ошибиться.

- Цвет не тот…

Какое-то другое световое оружие инхороев? Другое Копьё?

Онемевшие, они поспешно ковыляли вперёд, с трудом пересекая пустынные просторы Шигогли. Копьё сверкало вновь и вновь, отмечая их продвижение все новыми и новыми воспламеняющимися адептами…

Пока, наконец, не явился Келлхус.

На сей раз рубиново-красная, туго натянутая нить прошла в вышине…ударив, однако же, вовсе не в мертвенно-бледные, извивающиеся скопища Орды и не в укрепления Высокой Суоль. Она поразила внутренний изгиб Склонённого Рога – в том месте, где его оболочка выглядела предельно ветхой и дряхлой.

Раздавшийся треск, казалось, расколол глотку Неба. Прогремевшее эхо напомнило грохот военных барабанов фаним.

Святой Аспект-Император выстрелил из Копья ещё раз.

И ещё.

Увидев то, что последовало за этим, воины Кругораспятия просто не поверили происходящему. Для многих из них пребывать под громадами Рогов было сродни воспоминаю о сне у корней какого-то древнего дерева, когда его ствол – могучий и необъятный – словно бы наваливается на их лоб, а изгибающиеся ветви взметаются куда-то ввысь, заслоняя собою целые небесные царства. Силы и напряжения не имели значения. Постоянство было абсолютной сущностью исполинов, таковы их пропорции и размеры. Горы не прыгают, а Рога не падают.

И всё же Склонённый Рог задрожал, заколебался, словно подвешенный на какой-то незримой нити, а затем будто слегка кивнул – совсем чуть-чуть, так, что в рамках джнана это можно было бы счесть оскорблением. И, тем не менее, сие было предвестником настоящей катастрофы.

Небеса пошатнулись.

Всё Сущее издало стон, подобный зевоте сонного пса. Оконечность Рога зашаталась, рассекая на части зацепившееся за его изогнутую шею облако. А затем Склонённый Рог рухнул. Многие просто не поверили своим глазам – таков был масштаб происходящего. Сама земля под ногами, казалось, вздыбилась, дёргаясь туда-сюда, словно кусок ткани, раздираемый на части вцепившимися в него с разных сторон псом и его хозяином. Сооружение, совершив тяжеловесный пируэт, перевернулось в воздухе, а затем, описывая чудовищную петлю, плавно двинулось к земле. Солнце вспыхнуло на золотой оболочке рушащегося исполина, сверкающая бусина скользнула по его поверхности, прочертив на неземном золоте сияющую линию протяжённостью в целые лиги. На Пепелище шранки, накрытые простёршейся тенью, вопили и завывали, целые легионы тварей в ужасе разбегались, побуждая к такому же паническому бегству всё новые и новые неисчислимые множества. Послышался порождённый гигантским завихрением воздуха странный звук, словно по кольчуге изящного плетения туда-сюда водили монетами. Затем раздался оглушительный треск, вызвавший последовательность хлопков, ощущаемых даже голой кожей. И вот, прямо перед их неверящими взорами, рухнули сами небеса. Огромный, уродливый цилиндр, перехваченный, точно корпус корабля, громадными радиальными рёбрами, стерев в порошок укрепления Голготтерата, низвергся на равнину с мощью геологической катастрофы…

Подбросив ввысь, словно тучи пыли, несметные множества шранков.

Удар сбил людей с ног. Из ноздрей у них хлынула кровь, а глаза покраснели от лопнувших сосудов. Земля, как во время землетрясения, содрогалась на протяжении тридцати ударов сердца – времени, потребовавшегося для того, чтобы верхушка сооружения присоединилась к его исполинскому основанию. Склонённый Рог, словно в барабан, ударил в натянутую шкуру Мира, и Творение отозвалось грохотом столь оглушительным, что по всему свету - до самого Каритусаль спящие младенцы, вдруг пробудившись, громко заплакали.

Орда же впала в безмолвие. В нутро Пелены ворвался могучий порыв чистого воздуха, открывая взору протянувшиеся до самого горизонта прокажённые массы…и застывшие в напряженном ожидании белые лица.

У мужей Ордалии не было времени удивляться – его едва хватило, чтобы подняться на ноги. Следом за порождённой ударной волной прозрачностью явилась буря – настоящий ливень из поднятого в воздух песка и мелких камней, забивавший им глотки и коловший глаза. Они одурело трясли головами, издавая хриплые крики и кашель, вытирали носы или хлопали себя по ушам. И всё же, один за другим сыны человеческие, с трудом осматриваясь сквозь завесы пыли, видели, что Великая Ордалия, в сущности, осталась невредимой, в то время как Орда тяжело ранена. Князь Инрилил аб Синганджехои поднял взгляд на своего Святого Аспект-Императора, стоявшего в вышине, на ранее облюбованной Копьеносцем площадке, и издал вопль безумного, необузданного торжества.

И все, оставшиеся в живых, воины Кругораспятия присоединились к нему.