Но какое значение всё это могло иметь для того, кто уже и так проклят?

Его путь был движением навстречу погибели - длинный и мучительный подъём к Золотой Комнате. Его Сны предрекли это так ясно! Вот! - Вот его смерть, его рок и проклятие!

Умереть смертью, уготованной Сесватхе.

- Нет! - с трудом ловя воздух, сказала Мимара где-то позади. Казалось, весь мир идёт сейчас мимо них. Угловатые тени деревьев сочетались в переступающие корнями и стволами, шагающие им навстречу леса. - Нет-нет, Акка! - Он что, говорил вслух?

Их отличие от остального мира заключалось в направлении - ибо они шли туда, откуда само Сущее спасалось бегством.

- Мы идём ради жизни! - вскричала она тоном, столь непререкаемым, будто изрекала пророчество. - Ради надежды!

До тех самых пор, пока рассвет не окрасил золотом восточные края пустоши, в памяти волшебника не сохранилось более ничего, не считая его собственного хохота над этим её заявлением.

Открывшийся перед ними пейзаж оказался ещё неприветливее, чем он помнил по своим Снам.

Карты, независимо от того насколько тщательно их старались сделать, всегда вводили в заблуждение. Так, на сохранившихся в Трех Морях картах Древнего Севера огромное вытянутое устье, на которое взирали сейчас Ахкеймион и Мимара, неизменно называлось "Проливы Аэгус" - название отлично сочетавшееся с благородным достоинством прочих наименований, его окружавших. Но, исключая обучавшихся в сауглишской картографической традиции, никто из Высоких норсираев не называл так эти воды. Они гораздо чаще именовали их «Охни», кондским словечком, означавшим "Привязь". Огромный морской рукав, холодный и чёрный, тянулся перед ними. Волны взбивались в пену о низкий берег. Чайки, крачки и множество других птиц, казалось, впали в какое-то безумие, беснуясь над этими водами. Некоторые скользили в потоках незримого бриза, остальные же носились прямо над поверхностью, бросаясь вниз целыми стаями, возбуждённо галдя и пугаясь ими же и устроенной суматохи. Крики кормящихся птиц неслись по ветру, так глубоко, так отчаянно пронзая пустоту осеннего неба, что приблизившиеся Мимара с Ахкеймионом замерли, потрясённые этим шумом и гамом.

Невзирая на усталость, спутники, хоть и не испытывая никакого желания разгадывать загадки, поневоле задумались откуда взялась вся эта птичья орда. Ветер колыхал плотно росшие у их ног травы, хлопая порослью скраба и сумаха, словно пыльными одеялами.

Ахкеймион вскрикнул первым, ибо взгляд его случайно уловил это, а затем он уже видел их повсюду - неисчислимые туши, забившие устье. Целые гниющие плоты из застрявших на мелководье разбухших, колыхающихся тел, источающих в воды Привязи потоки разлагающегося жира. Простёршиеся до горизонта бесконечные множества, заполняющие глубины, втягивающиеся в завихрения размером с города - чудовищные круговороты из пропитанного влагой и разорванного в клочья мяса.

Старый волшебник так и сел, взгляд его дрожал от волнения. Мимара медленно опустилась рядом с ним на колени. Её взгляд, даже вроде бы остановившись на нём, поневоле тянулся к открывшемуся зрелищу. Блуждающее облачко заслонило солнце, и изменившееся освещение позволило увидеть ободранные лица утопленников, а также изредка встречающиеся среди них бородатые человеческие физиономии и одетые тела, покачивающиеся среди по-рыбьему белесых масс.

Ахкеймион ошарашено таращился на девушку.

- Келлхус...он...кажется, нашёл способ....способ уничтожить Орду... - Он почесал голову, взгляд его всё ещё метался. - Возле Даглиаш. Да-да...Помнишь то чёрное облако, что мы видели на горизонте, когда покидали Ишуаль. Это могло случиться у Дагилиаш... причина этого.

Она моргнула и её взгляд, наконец, сосредоточился на нём.

- Не понимаю.

Прежние соображения быстро всплыли в его памяти.

- Река Сурса впадает в северную часть Туманного моря. Она должна была остановить шранков в тот момент, когда Ордалия оказалась на подступах к Даглиаш. У Келлхуса не было иного выбора, кроме как сразиться со всей Ордой целиком...и найти способ одолеть её.

Оглянувшись, Мимара бросила короткий взгляд на бесконечные пространства, забитые дохлятиной. В какой-то момент она даже начала теребить кончиками пальцев чешуйки своего шеорского доспеха, потирая живот.

- Значит это Орда...

- А чем ещё по-твоему это может быть?

Она посмотрела на него гораздо пристальнее, чем это могло бы ему понравиться.

- Значит мой отчим уже на пути к Голготтерату.

Стиснув зубы, он кивнул. Им нужно кирри, подумал он. Им нужно спешить.

Миру приходит конец.

- Я могу перенести тебя через протоку... - начал он, терзаясь предощущением старых и неразрешимых противоречий. Он едва не рыдал, глядя на неё, одетую в гнилые шкуры и тряпки, на её спутанные, обрезанные волосы, её глаза, сверкающие безумием с овала замаранного лица...

Находящуюся в тягости. Носящую дитя - его дитя!

- Но тебе придётся отказаться от этих проклятых безделушек.

Обида, нанесенная ответными словами, его потрясла.

- Они таковы лишь потому, - сказала она, - что ты и сам проклят.