— Не со стороны?!

— То, о чем мы с вами сейчас говорим, строго секретно!

— Слушаюсь!

— Подслушивающих устройств здесь нет! Дело в том, что фирма «Лорхер и Зайдельбах» не может добиться кредитов, видите ли, в финансовых кругах она не пользуется должным авторитетом. У нее сейчас серьезные затруднения с кредитами…

— Понимаю! — выпалил Хойслер, хотя он совсем не понимал, куда именно целит Вольноф.

Лицо майора помрачнело, густые брови сошлись у переносицы, образовав одну толстую линию. Он перегнулся через стол:

— Имеются данные, что Лорхер намерен передать новое оружие нашему потенциальному противнику!

— Какое свинство! — Хойслер не сводил глаз с майора.

— Да, это так. И мы должны воспрепятствовать этому! В конце концов, мы не простая охрана и существуем отнюдь не для того, чтобы охранять личное имущество Лорхера! — Далее Вольноф повторил аргумент, высказанный ему генералом фон Венгеном.

Хойслер нисколько не сомневался в том, что майор располагает точными данными.

— Значит, верно, что новое оружие поражает зрительный нерв?

— Да. Испытания в помещении прошли удачно, а сейчас проводятся испытания на местности. Вы, видимо, об этом уже знаете?

— Кое-что. Лорхер молчит как рыба, а вот господин Зайдельбах как-то проговорился о том, что вся документация хранится в сейфе старой, солидной модели. Лорхер и Зайдельбах имеют от него каждый по специальному ключу, и открыть тот сейф они могут только вместе.

— Дорогой Хойслер, вы, оказывается, очень много знаете…

— А что же конкретно планируется?

Вольноф начал быстро объяснять, как будто речь шла о какой-то безделице, а затем вдруг сказал:

— Мы должны отнять у ненадежного клиента эту опасную игрушку!

— Понимаю, — сказал Хойслер, довольный тем, что Вольноф доверил ему столь важную тайну. — А что будет потом?

— Это оружие будет доработано какой-нибудь другой фирмой, которая располагает как капиталами, так и соответствующим промышленным потенциалом. Было бы преступлением играть на руку своему потенциальному противнику! — Вольноф еще ниже нагнулся к Хойслеру и добавил: — Наша фирма выплатит вам за это персональную премию!

Хойслер, сбитый с толку, наблюдал за майором, чувствуя что-то неладное. Почему открытие не было официально закреплено, если оно отвечает интересам государства? Ведь были уже прецеденты! Или «Лорхер и Зайдельбах» похитили это чудо-оружие? Но у кого? Вольноф упомянул даже о какой-то премии в десять тысяч марок. Можно смело предположить, что добрую половину суммы майор положил в свой карман, но все равно десять тысяч — деньги немалые.

— Учитывая риск, которому я подвергаюсь, этот эквивалент — просто пустяк, — проговорил он с усмешкой.

Настроение майора явно ухудшилось, когда он почувствовал, что обер-лейтенант упрямится. Особенно Вольнофу не понравился тон Хойслера.

— Послушайте, когда вы выберетесь из той пустоши, вы можете всех послать к чертовой матери! — продолжал майор. — Сейчас вам представляется для этого замечательный шанс, не говоря уже о том, что вы получаете пять тысяч!

— О’кей, — сказал Хойслер, чувствуя, что больше он здесь ничего не выторгует. Возможно, Вольноф рассуждал так: из сейфа фирмы «Лорхер и Зайдельбах» выкрадут документацию на новое оружие; начальник охраны будет, так сказать, козлом отпущения, и поэтому он переводит его на лучшую должность. Но кто об этом знает? Все происходит под завесой строгой секретности. Если фирма-производитель будет лишена возможности выпускать новое оружие, то возникнет необходимость организации надежной охраны. До сих пор с Ромером было все ясно.

— Я стараюсь вовсе не из-за денег, господин Вольноф, но мне бы не хотелось оказаться в положении, когда наша фирма в случае неудачи пожелала бы избавиться от меня.

— Именно поэтому все должно выглядеть так, как будто была совершена кража денег, предназначенных для выплаты зарплаты сотрудникам, остальное будет воспринято как нечто побочное. Определен и день похищения — накануне получки. Девяносто процентов служащих фирмы получат свои деньги из банка, а десять процентов будут требовать наличными. Вам лично дополнительно перепадет десять тысяч марок!

Теперь Хойслер уже не удивлялся тому, что Вольноф хорошо обо всем проинформирован.

— Я думаю, что я несколько недооценил Ромера, — сказал обер-лейтенант.

— Напрягите свои способности, — посоветовал ему Вольноф, — он уже вытащил для нас из огня горячие каштаны! На меня и на фирму вы можете не рассчитывать!

— Это я давно понял, господин Вольноф! — с сарказмом заметил Хойслер.

Руководители «СБ» жили в пансионе, расположенном в живописной местности. Фирмы не скупились на то, чтобы их агенты были знакомы с самыми современными методами ведения шпионажа.

Венцель должен был читать свой реферат сразу же после обеденного перерыва, но приехал задолго до этого времени. Съев бифштекс в столовой, он подумал: а не совершить ли ему небольшую прогулку по лесу или не посмотреть ли на руины старинного замка? И тут он заметил на черной доске, где обычно вывешивали объявления, сообщение о том, что в конференц-зале будет прочитана лекция на тему «Успешная оборона». Венцель даже присвистнул, увидев, что читать ее будет Горица. Это имя слышать здесь было слишком непривычно, так как Горица являлся одним из основателей «СБ», которому Венцель поставлял свою информацию.

Капитан вошел в конференц-зал в числе первых и занял место в заднем ряду.

Горица оказался широкоплечим мужчиной атлетического телосложения, каждое движение которого свидетельствовало о его натренированности. У него была короткая стрижка, а ямочка на подбородке делала его лицо весьма симпатичным.

У докладчика был приятный голос, и говорил он, столь умело делая акценты, что появлялась полная уверенность: он не раз уже читал этот доклад.

— …Мы сообщили фирме в Гамбурге о том, что их конкурент в Бохуме в срочном порядке переоборудует свою лабораторию. Нам было поручено достать необходимую информацию…

Отпив глоток воды из стакана, Горица обвел внимательным взглядом сидевших в зале.

— Интересующей нас информацией располагало не более десятка сотрудников. Мы заинтересовались каждым из них, — продолжал Горица. — Наша служба располагала целым штатом надежных сотрудников. И тут наше внимание привлек один лаборант, у которого в прошлом имелись кое-какие пятна в биографии. Вся беда заключалась в том, что наша фирма, вернее говоря наш клиент, относилась довольно легкомысленно к прежней жизни своих сотрудников, совершенно не проверяя их!

На улице пошел дождь, и Венцель обрадовался, что он не ушел в лес на прогулку.

— Мы установили слежку за лаборантом и узнали, что он тайком встречается с представителем конкурирующей фирмы в Бохуме. Нам сразу же все стало ясно, кроме одного: каким образом парень передавал материалы?

Горица был доволен, что завладел всеобщим вниманием. Не слушал его один Венцель, которому он не мог сообщить ничего нового.

— Контроль на фирме был установлен строгий. Лаборанты, работавшие на четвертом этаже, приходя на работу, переодевались в спецодежду, а уходя домой — в свое. Казалось, что невозможно было вынести даже листа бумаги. Тогда мы связались с одним нашим человеком, работавшим на фирме в Бохуме, который сообщил, что передавались не сами документы и их копии, а микрофильмы. Мы перевернули лабораторию вверх дном, но ничего подозрительного так и не обнаружили. Я был убежден, что в лаборатории никакой фотокамеры нет, но тогда откуда же брались микрофильмы?..

Венцель слушал докладчика краем уха, а сам невольно думал о том, что работать в такой засекреченной лаборатории — мало приятного, хотя эта работа и обеспечивает некоторый жизненный комфорт. Человек в таких условиях чувствует себя как бы отрезанным от всего мира, будто он находится в космическом пространстве: закрытые затемненные окна, которые нельзя открыть, повсюду искусственный свет; всегда одна и та же постоянная температура; в одно и то же время подают горячий кофе или холодную воду в бумажных стаканчиках, бумажные салфетки; приглушенная музыка, доносящаяся из угла, профильтрованный воздух и тому подобное.

Капитан Венцель был уверен, что Горица читает свой реферат уже в который раз.