— Что означают все эти перемены? — спросила она.

Он не ответил и, неожиданно сощурив глаза и глядя мимо Коринны, уставился в стенное зеркало, висевшее в ресторане. Сквозь открытую дверь он хорошо видел все, что делается в вестибюле.

— В зеркале я вижу администратора, — проговорил он, едва заметно шевеля губами. — Ты его видишь?

— Вижу, — ответила Коринна.

— Скажи, а ты не узнаешь вон того черноволосого, в кожаной куртке с меховым воротником?

— По-моему, я его не знаю… — ответила она неуверенно.

— Представь себе его в кожаном пальто, шляпе и очках, — предложил Фред. — Помнишь, когда мы выехали из Бюля, не он стоял тогда с одним молодым парнем возле бензозаправки?

Коринна старалась вспомнить, но так и не смогла: все остановки казались ей похожими одна на другую. Мужчина в куртке положил тем временем деньги на стойку администратора. Несколько секунд Коринна разглядывала профиль мужчины, но, так и не вспомнив ничего, спросила:

— Ты думаешь, нас преследуют?

Горица пожал плечами и ничего не ответил.

Слуга тем временем отнес их багаж в подземный гараж. Коринна сама помогала его укладывать, а Горица достал из своего чемодана миниатюрный пеленгатор и начал что-то ловить. Лицо у него было сосредоточенно-напряженное. Когда он немного отходил от машины в сторону, свист в пеленгаторе становился значительно тише, а когда приближался, свист заметно усиливался.

— Покрывало! — вдруг потребовал Горица и буквально вырвал его из рук Коринны. Бросив покрывало на пол, он улегся на него и, светя себе фонариком, осмотрел днище машины. К коробке передач был прикреплен магнитом небольшой предмет величиной с зажигалку.

Когда Горица поднялся и посмотрел на Коринну, она заметила в его глазах страх.

Неожиданно выражение его лица стало мрачным и решительным.

Он не ошибся: за ним следили и даже преследовали их. Свист, раздававшийся на определенной волне, помогал преследователям ехать за ними, даже не видя их. Оглянувшись, Горица сунул передатчик под машину с американским номером.

Они выехали на дорогу, но вместо автомагистрали, что вела в Цюрих, Фред поехал по старой дороге, намереваясь свернуть на шоссе несколько позднее.

— Скажи мне наконец, кто нас преследует? — попросила Коринна.

— Я тебя никогда не посвящал в свои дела, — заявил он. — Так и впредь будет!

— Я тебя не понимаю, — обиженно заметила Коринна. — Твои дела — это мои дела!

На лице Фреда появилась усмешка. Пошел снег, и Горица включил «дворники» и фары. Вскоре он заехал на стоянку. Горица не выключил мотор и, повернувшись к Коринне, положил руку ей на плечо. Теперь он снова стал прежним Фредом, которого она любила, несмотря на все его недостатки.

— Ты романтическая особа, — ласково сказал он. — Конечно, мужчина и женщина должны делить друг с другом и радости, и горести, и я это делаю… Однако, как мужчина, я должен брать на себя большую часть бед!

Он ожидал, что Коринна оживится, но этого почему- то не случилось. Вдруг возле их машины появилась длинная тень: бесшумно к ним подкатил легковой автомобиль и остановился. Правое окошко, несмотря на метель, было опущено. Рядом с шофером сидел мужчина в черных очках, в кожаной куртке с меховым воротником. В руках он держал автомат, из дула которого вдруг вырвался сноп огня. Горица медленно сполз с сиденья… Последнее, что почувствовала Коринна, были тупые удары в грудь и руку…

На рассвете через Кизебютель промчались грузовик с полицейскими, вооруженными водометами, и крытая машина для арестованных. Местные жители повскакивали с постелей и бросились к окнам, чтобы посмотреть, что означает весь этот шум.

Марта Фенске в ту ночь вообще не спала, хотя разговор с Паулем прошел удивительно мирно. Он ничего не отрицал и обещал утром уйти из ее дома.

Выйдя в коридор, Марта прислушалась. Наверху было тихо. Лишь с улицы доносился шум удаляющейся колонны.

Полиция окружила фабричные здания, пытаясь рассеять толпу. Демонстранты передали начальнику полиции петицию, в которой они требовали прекращения производства ослепляющего оружия. Поскольку фабрика уже не работала, было совсем нетрудно пообещать выполнить их требования. Полицейский офицер по радио запросил у министра внутренних дел дальнейших указаний.

Марта сидела в холодной кухне, обхватив замерзшими руками чашку с горячим кофе. Она предавалась своим невеселым мыслям: снова одна в этом большом доме. Если бы Пауль не пытался снять с ее счета в банке все деньги, она могла бы и оставить его, но теперь…

В зале зазвонил телефон. Звонили из больницы и сообщили о том, что там скончался доктор Зайдельбах. Вверху хлопнула дверь, и вниз спустился Пауль. На голове шляпа, сам в пальто, с чемоданом в руке. Он заглянул к Марте, когда она только положила телефонную трубку.

— Это из больницы, — сказала она. — Господин Зайдельбах умер.

— Вот как? — Пауль пожал плечами. — Что ж, все мы смертны…

В его тоне Марта уловила отчужденность, отрешенность от всего, что связывало его с Кизебютелем.

— Не будем тянуть время! — проговорил он совсем чужим голосом.

Марта всхлипнула и жалобно спросила:

— Может, ты хоть позавтракаешь?..

— Нет, — отрезал он, — нам еще надо поговорить о деньгах!

— О деньгах? О каких деньгах?.. — недоуменно спросила она.

С достоинством хозяина он достал сигару и раскурил ее, а сам исподволь следил за Мартой.

— О каких деньгах ты хочешь поговорить со мной?

Ромер сел, положив ногу на ногу, сдвинул шляпу на затылок и, не выпуская сигару изо рта, откинулся на спинку стула.

— Уж не думаешь ли ты, что я полтора года работал на тебя задаром?

Марта почувствовала, как у нее пересохло во рту. Она ухватилась за спинку стула и опустилась на него. Поза, в которой сидел Пауль, напомнила ей гангстера из одного американского кинофильма, да и вел он себя точно так же.

— Ты сама виновата, что теперь тебе придется дороже платить! Если бы ты не положила деньги в банк с паролем, меня бы здесь уже не было… А теперь… — Неожиданно он замолчал и посмотрел на нее так, будто она была для него совершенно чужой.

Марта не находила себе места. Ее злило, что он так с ней обращается, но в то же время она испугалась, что находится у него в руках. Она поняла, что Пауль опасный вымогатель и шантажист.

— Чего ты хочешь? — стараясь успокоиться, обратилась к нему Марта.

— Пятьдесят тысяч наличными! — потребовал он не моргнув глазом.

Марта не могла вымолвить ни слова в ответ — она была потрясена.

— И вот еще что, — продолжал Ромер, — отдашь мне свою машину: на моем «форде» далеко не уедешь. Ты все равно будешь покупать себе «мерседес». Вот документ, что ты мне его продала. Подпиши!

С этими словами Пауль вынул из нагрудного кармана лист бумаги и положил его перед Мартой, но она сердито смахнула его со стола на пол. Пауль нагнулся, поднял бумагу и, выпрямившись, приблизил свое лицо к лицу Марты.

— Это будет стоить тебе десять тысяч! — тихо, но с угрозой проговорил он.

— Да ты сумасшедший!..

— Если ты сегодня же вечером не рассчитаешься со мной, то завтра финансовое управление получит сообщение о твоих махинациях с Нойройтером! Таким материалом заинтересуются и газеты: корреспонденты слетятся как мухи на мед. А югославы выплатят мне премию, если получат обратно произведения искусства!

— Ну и мерзавец же ты! Чтобы ноги твоей в моем доме не было!

Ромер усмехнулся так, будто ему сказали комплимент; бумагу на машину он снова подвинул к ней, положив рядом ручку.

— Подпиши!

Марта беззвучно заплакала. Слезы капали на бумагу, когда она ее подписывала. Пауль достал из сейфа штемпель и поставил на бумагу печать. Затем он свернул листок и спрятал его в нагрудный карман.

— Сегодня вечером, в семь часов, жду от тебя шестьдесят тысяч! — Сунув сигару в пепельницу, он вышел.

Марта убежала в кухню, подошла к окошку и смотрела на удаляющегося Пауля. Собака рвалась с цепи. Пауль подошел к псу и потрепал его по шее. «Выходит, собака ему дороже, чем я…» — с горечью подумала Марта.

Ромер отворил дверь сарая и посмотрел на сеновал, где у него была спрятана ампула с ядом. Но он не полез туда, так как прекрасно понимал: Марта все еще наблюдает за ним. Пауль решил забрать ее незаметно вечером. Положив свой чемодан в машину Марты, он открыл ворота и уехал.