Золото в кошельке сразу закончилось, и Лекс обругал себя, что не позаботился о наличности перед началом путешествия. Тиро беззлобно рассмеялся и сказал, что этого добра здесь всегда вдоволь и нет смысла накупать помногу. Это можно купить и в городе, правда, дороже раза в три, но ведь в случае необходимости они могут приехать сюда еще… Лекс сразу успокоился и принялся рыться в том, что есть еще. Нашлись киноварь и поташ, и рыжик этому очень порадовался. Это было просто прекрасно. Теперь не было нужды пытаться изготовить все это самостоятельно.

Все покупки торговцы отправляли в корзинах во дворец на имя Тиро. Лекс получал удовольствие от такого большого базара, и хотя денег не было, но за поглазеть денег не брали. Лекс с удовольствием заныривал в различные лавки. Рассматривал и драгоценные вазы, привезенные из-за моря, и шкуры с густым мехом. Шкуры были разные. Были и шкуры ящеров грубой выделки, как на подметки сандалий, или наоборот, тонкие, с ярким рисунком. Из них шили не только сандалии, но и накидки, похожие на пончо на сезон дождей, и еще какую-то непонятную одежду. Тиро объяснил, что такую одежду с удовольствием покупают моряки и купцы из дальних стран. Потом Лекс обнаружил красивые вытканные палантины, и Тиро с удовольствием купил их для рыжика.

— Все решат, что я твой любовник, — смутился рыжик, когда кипу палантинов потащили во дворец.

— Если бы ты был любовником, то у тебя было бы две косы возле лица. У мужа одна, а в веселом квартале младшие заплетают много косичек, ну, ты видел, что было на голове у Зюзи. Пока у тебя волосы распущены, все скорее решат, что ты мой ребенок, которого я почему-то не отдаю замуж. Смотри, понравишься кому, ко мне подойдут тебя сватать. Будут предлагать за тебя деньги или редкости. Вот, позарюсь на чужое богатство, продам тебя! — Тиро засмеялся, увидев недоуменный взгляд Лекса, — интересно, кто мне голову откусит раньше, Сканд или Кирель?

— Я тебе первый голову оторву! — пообещал рыжик и засмеялся вместе с Франкенштейном.

Едой шустрые мальчишки торговали вразнос, но Тиро запретил есть на улице, и вместо этого повел к морю в таверну, где, по его словам, готовили лучше, чем в королевском дворце. Лекс наконец увидел море и целый лес мачт. Пахло вполне по-земному, солью, водорослями и рыбой. Рыбу продавали прямо с круглобоких баркасов. Здесь же ее и чистили, отрубали головы и потрошили. Здесь же тушки мыли в морской воде, а требуху и чешую выкидывали за борт. В маленьких лодочках стояли корзины с морской капустой и моллюсками. А дальше на галерах продавали плетеные корзины с плотными крышками. Там внутри шевелились злополучные лакрицы и еще какие-то морские насекомые. А потом Лекс увидел ту самую «щуку», чье белое мясо так ему нравилось жареным. Только вот рыбой ее можно было назвать с большой натяжкой, потому что это был морской ящер, с длинной шеей и крупными плавниками. Именно таким должно было быть Лох-несское чудовище, если бы его когда-нибудь обнаружили упрямые шотландцы.

После всего увиденного аппетит был просто зверский. Лекс едва не рычал, когда вгрызался в сочную рыбку с хрустящей корочкой. Еда действительно была выше всяких похвал. И, кроме этого, здесь были необычные фрукты, и Лекс загорелся все их перепробовать. Тиро только посмеивался и обещал купить рыжику таких фруктов с собой в дорогу. К ним за стол подсел знакомый Тиро, и мужчины, взяв местного пива, стали обсуждать каких-то общих знакомых. Монахи ели за соседним столом и зорко присматривали, чтобы к рыжику никто не приближался.

Вскоре рыжику надоело сидеть на одном месте и он сказал Тиро, что выйдет на улицу и будет ждать неподалеку. Стоило Лексу подняться из-за стола, и монахи сразу же встали следом за ним, бросив несколько монет на стол. Тиро, увидев, что Лекс не один вышел на двор, решил задержаться на пару минут, чтобы допить пиво и договорить со старым приятелем. Рыжик, оказавшись на улице, и не думал уходить далеко. Он пошел к ближайшему кораблю, который разгружался на причале. Похоже, моряк привез какую-то пряжу, потому что тюки были объёмными и легкими. К причалу подошли несколько грузовых ящеров, и их сразу стали загружать. Из-за того, что тюки были легкими, вскоре ящеров почти не было видно за объёмными тюками. Монахи следовали рядом, как тени, и поэтому рыжик спокойно глазел на корабли, совсем не обращая внимание на людей, толпящихся на причале.

А потом произошло непредвиденное. В тюк пряжи воткнулась горящая стрела. По всей видимости, пряжа была сухой и легкой, как хлопок, и поэтому через мгновение тюк вспыхнул, как порох, а следом заполыхали и все остальные. Обезумевший от страха ящер, который оказался в горящем смерче, заорал и побежал по причалу, столкнувшись с другими ящерами и ломанувшись в людскую толпу. Вскоре по пирсу бегало несколько обезумевших животных, на спинах которых были горящие кипы. Огонь был яростным и легким, он осыпался множеством искр на дорогу и взлетал вверх небольшими горящими облачками, грозя спалить все вокруг.

Началась паника, и все бросились кто куда. Одни удирали, чтобы не быть затоптанными, другие бежали на корабли, отталкивая их от пирса, чтобы огонь не перекинулся на них. Кто-то пытался убить обезумевших животных, чтобы они не разносили огонь дальше, а кто-то схватился за ведра и попытался залить водой начинающийся пожар на пирсе. Лекса в этой суете несколько раз толкнули, но двое монахов вцепились в него намертво и тащили сквозь толпу, орудуя короткими дубинками, неизвестно откуда появившимися в их руках. Они почти дошли до дорожной развилки, когда следом за ними помчался грузовой ящер с костром на спине, его, обезумевшего от боли и страха, пытались отогнать от кораблей мужчины с длинными пиками. Ящер, спасаясь от жалящей стали, вылетел на дорогу и помчался от них подальше. Он налетел на группу монахов, и те едва успели оттолкнуть рыжика с дороги.

Лекс покатился кубарем по уличной пыли, пытаясь сообразить, куда бежать дальше. Но тут его кто-то вначале поднял с земли, а потом ударил скользящим ударом в висок. Лекс даже не успел заметить нападавшего, когда ноги мгновенно ослабли, превратившись в кисель. А следом его без всяких церемоний засунули в мешок и закинули за спину. Лекс попытался барахтаться или хотя бы крикнуть, но оказался в мешке вверх ногами, скрученный в замысловатый крендель. Собственные колени давили на ребра, не позволяя даже толком вздохнуть, а не то, чтобы крикнуть. Поэтому ему оставалось только беспомощно биться головой о чей-то ремень и пытаться хотя бы дышать, чтобы не потерять сознание от нехватки воздуха.

— Как все прошло? — раздался шипящий вопрос, и следом его пощупали через ткань мешка, — он там точно живой? Не хотелось бы получить труп после стольких усилий.

— Живой, гадёныш, — мешок тряхнули и перекинули на другое плечо, — теперь можем спокойно отчалить, в этой суете ни у кого не вызовем подозрений, мы как бы от пожара скрываемся.

— Команда на борту. Все прекрасно складывается. За эту маленькую выскочку мы получим хорошие деньги. Это нам окупит все наши потери, а возможно, если мы все правильно рассчитаем, то сможем купить больший корабль. Наш-то держится за счет ракушек на днище.

— Все будет хорошо, брат, — кто-то довольно хмыкнул, — на него все самцы западают, а если вспомнить, какие сказки про него рассказывают, то возможно, мы купим два корабля! Главное, правильно просчитать, кому его везти! Может Шаршам? Они рыжих любят? Или Слумсам, они чертовы чернокнижники и будут рады узнать о демонских машинах, плюющихся огнем на такое расстояние. Если привезти им такой лакомый кусочек, они могут много отвалить.

— Со Слумсами лучше не связываться, они страшные люди и чужаков не любят.

— Зато они любят новые книги и новые знания. Наверняка, они уже в курсе, что произошло у жадного Теланири и им, конечно, захочется увидеть такие меха-измы. Одно дело, картинка со слов очевидцев, и совсем другое дело привести мастера, который сам все придумал. Они много за него отвалят.

— Не знаю. И все же, я бы не рисковал, проще продать его в гарем Шаршам. Они платят вдвое за любого рыжего, а тут такой лакомый кусочек, мы сможем продать его по весу золота, и связываться с колдунами не придется.