— Кто тебе разрешил брать мотоцикл? И где твой телефон? И местонахождение твоих мозгов меня тоже интересует.
— По телефону меня могли бы отследить, а я хочу побыть одной. А мотоцикл — мой, беру когда захочу.
— Приедешь домой мы с тобой поговорим на эту тему. Гоняешь, ни звуку ни духу, мать валерьянку и пустырник ведрами хлебает. Мне валакардин суёт, а ты катаешься.
— Простите, что такая безалаберная я. Сообщите Матвею, что со мной всё хорошо. Я приеду домой завтра, после пар. Сегодня я ночую у Леси. Спокойной ночи папа, — ответила я и отключилась, сунув телефон Леси. — Сама напишешь Ульяне?
Подруга кивнула и уткнулась в смартфон. А я пошла в её комнату, где стоял небольшой бар, взяла маленькую бутылочку коньяка, две рюмки и вернулась обратно.
— Как семейный совет? — спросила я, откупоривая бутылку.
— Ой, совет. Одно название только. Отец с матерью просто спорили и решали с кем я буду жить. В итоге пришли к тому, с чего начали. Живу тут, а на выходные будь добра ночевать у отца, — закатила глаза подруга.
— По-моему тебе проще купить свою отдельную квартиру и не париться на этот счёт, — я разлила содержимое бутылки по рюмкам.
— Ты же знаешь, что я не хочу жить одна, — Леся подняла рюмку на уровень своиз глаз и всмотрелась в бордого-коричневую жидкость. — Хотя знаешь. Мне надо перестать бояться прихода Вани и всё-таки жить одной. Буду сама себе хозяйка.
— И я к тебе буду часто приходить. Ульяна, кстати, под боком. Так что вообще будет в лучшем виде, — кивнула я.
— Ну, а у тебя что с Марком опять приключилось?
— Я его опять видела с этой Кэт. И они опять целовались, — громко выдохнула я, тоже поднимая свою руку с рюмкой вверх. — Не хочу больше это терпеть. Он вроде со мной и говорит, что она его бывшая, но в тоже время крутит шашни со своей американской красоткой!
— Знаешь, Риша. Я была за ваши отношения с Марком, но сейчас уже и не знаю. Может будет лучше, если вы и не будете вместе. Хотя, кто знает, — Леся с философским видом посмотрела на потолок. — Но у вас явно взаимные чувства. У обоих. С этим не спорь!
Да кто спорит! Если бы не та драка с Анжеликой, то этого бы всего, наверное, и не было бы.
— Мы будем пить или нет? — возмутилась я наконец.
— Я жду пока ты скажешь тост, — невозмутимо оправдалась Ведьма.
Ну рыжая, ну… Ведьма, одним словом!
— За удачу. Пусть она не всегда приходит к нам быстро, — произнесла я и мы чокнулись.
— Пробки, — флегматично выдохнула Леся.
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ.
— Алекс, я тебе говорила, что ты слишком правильный? — спросила я у брюнетистого друга.
— Да, кажется, я уже слышал эту фразу в ночь нашего знакомства, — парень нахмурил брови, вспоминая.
— Тогда будь добр, сделай одолжение — уйди в Нарнию. Тебя возьмут вместо принца Каспиана, ты как раз прекрасен со всех сторон. Куда не глянь — везде плюсы, — рявкнула я, показывая на рощу.
Ну как роща… Пять деревьев и три кустарника. Но если он со своими комментариями уйдёт, то может быть станет хоть немного, но лучше.
Всё дело в том, что мы с Лесей уснули под утро, обсуждая свои нелегкие жизни. Ну болтали мы до полночи, а остальные пять часов мы просто материли дом-2 и ещё парочку программ.
А утром, часов так в шесть нам позвонила Ульяна, потому что Алекс позвонил на мой телефон, а так как я его отдала Ульяне, то ясно дело, что он разбудил подругу. Ей захотелось справедливости и она позвонила Лесе.
В общем, через полчаса, мы, изрядно помятые и абсолютно не жизнерадостные, приехали в поле. Леся на машине, я на мотоцикле. Откопали заброшенную, но неплохую трассу, где я собиралась погонять одна. И теперь стоим, я пререкаюсь с Алом, а мои подруги в сторонке колдуют над бензином.
— Карин, я раньше общался с Марком, — начал Алекс, а я закатила глаза. — И вчера он помог мне помириться с Милой. Теперь я хочу помочь вам.
— Бла-бла-бла. Ещё одна сводня нашлась! Алекс, тебе то, что до нас?
— Помогаю ему по старой дружбе. Он просил передать тебе, что хочет поговорить и всё объяснить тебе. Когда ты будешь готова — позвони ему.
— Я, в отличие от некоторых, не целовалась с левыми бабами, чтобы звонить первой! — воскликнула я и резко взмахнула руками, чудом не дав по носу себе и парню.
— Сейчас он не будет тебе звонить, потому что ты его все равно пошлёшь, и телефона сейчас у тебя нет. И да, я просто передел тебе его слова.
— Алекс! Риша! Идите сюда! Нихера моя машина не заводиться на девяносто втором бензине, сразу глохнет! — крикнула Леся, привлекая наше внимание.
Мы с Алексом переглянулись, цокнули и пошли к подругам, помогать переливать обратно родной бензин из канистры. Потому что всем нам ещё надо успеть на пары в универ!
МАТВЕЙ.
— Пап, мам, Каринка, — позвал парень, заходя в квартиру родителей и наклонился, разуваясь. — Я уезжаю на неделю в Лондон.
— Мамы и папы дома нет, — выглянула из комнаты его сестра, грызя яблоко. Сейчас Карина была по-особенному домашняя, в зелёной пижаме и тапочках кроликах на ногах, волосы убраны с пучок. — А кто тебя вызвал туда?
— Преподы в колледже, уж не знаю, что там случилось, но говорят, что срочно. А потом вернусь вместе с Рисой сюда, ещё на две недели, но не загадываю, — улыбнулся Матвей, вспоминая свою девушку. — Что у тебя вчера опять с Марком случилось?
— Он опять обжимался со своей подружкой, — устало ответила она. Матвей удивлённо поднял голову и Карина сдавленно охнула. Видимо увидела последствия разговора с Марком. — Что опять?
— Ты не поверишь. Я вчера рассказал Марку про то, что ты моя сестра, — губы парня в широкой улыбке. — Он оценил.
— Так он ещё и тебя побил! — нахмурилась девушка, убирая яблоку в сторону и подошла ближе к брату, осматривая лицо.
— Ну, я сам нарывался, — улыбнулся Матвей, взлохматив себе волосы пятернёй. — Слушай, сестренка, приготовишь мне пирожки в дорогу, те самые?
— Эх, хотела бы я поехать с тобой, отвлечься от этого всего, — выдохнула девушка, отходя от брата. Она поняла, что подробностей сейчас не вытянуть. — Приготовлю, чего уж тут.
— Значит так. Самолёт в девять вечера. Сейчас собирай свои вещи, обязательно возьми свой старый телефон и симку. Ну вещи на недельку. Приличные только. И пирожки приготовь, время есть, а в восемь я заеду и заберу тебя, — раздал указания парень и его сестра бросилась ему на шею, грозясь задушить.
— Ты самый лучший братик!