Глава 20. О конце, который есть в любой книге

МАРК.

Хватило же мозгов у его принцессы поехать на гоночный трек в влажное утро, когда дорога не самая лучшая! И ни кого не предупредила!

А его, Марка, вообще не поставила в известность о своём прилете. Ну она у него получит!

Резко дернув руль, парень заехал на участок дороги, ведущий к трассе и там уже дал волю скорости, а точнее полностью вдавил педаль газа в пол.

На начале трассы её нет. Марк уже подумал о том, что возможно Карина поехала кататься по городу или другим трассам, но заметил одну деталь.

Тёмно-зелёное пятно посреди трассы.

Мысли Марка полетели одна за другой, показывая картинки всё хуже и хуже.

Глаза застилала пелена. Руки ещё крепче вцепились в руль. И всего за несколько мгновений, блондин преодолел, разделяющее их, расстояние.

С каждым метром он всё чётче и чётче осозновал, что пятно — это Kawasaki. И это не просто мотоцикл. Рядом с ним лежит гонщик.

Марк вылетил из машины и подбежал к нему.

— Карина! Карина! — крик рвал горло парню, но сейчас ему было совершено не до этого. Важнее ему было состояние девушки.

Почему она не откликается?!

Он нагнулся к её шее, пробуя пульс.

— …,- только и сказал он.

КАРИНА.

Глаза ужасно болят и никаких сил, чтобы их открыть, у меня нет.

Вдыхаю носом воздух. Пахнет какими-то медикаментами. Я в больнице. Ну значит жива ещё.

Трогаю руками то, что рядом со мной. Шуршащая простынь. Наверняка она белая! Как и потолок в комнате и стены. Всё белое.

Но моя рука натыкается на что-то тёплое. Я сжимаю руку. А в ответ получаю волну тепла.

— Карина… Принцесса моя, — хриплый после сна, шепот на уровне моего лица. Марк! Марк, он рядом. Он со мной. — Ты очнулась? Сожми руку — если да.

Я крепче хватаю его за руку:

— Да, я тут, — хотела сказать я, но получился хрип. Я облизала пересохшие губы. — Спасибо, что ты рядом.

— Подожди. Я позову медсестру. Слышишь? — взволнованно спросил он.

— Да.

И тёплая рука парня пропала, послышался звук открываемой двери и голос Марка, говорящий что-то…

МАРК.

Марк опустил голову на грудь, он не спал сутки и его невозможно тянет в сон. Но дыхание девушки, лежащей на кровати, не давало возможность даже задремать. Чему он был рад.

Но подлый сон всё равно коснулся его сознания. Ненадолго.

Тёплая рука коснулась его ладони и провела по ней. Она очнулась!

И даже говорит с ним!

Как не хочется отпускать её мягкую ладошку, но по-другому не добраться до коридора.

— Медсестра, срочно, — хватает за руку женщину в зелёном халате, которая просто мимо проходила. — Она очнулась!

Блондин запихивает её в одноместную палату для девушки.

— Сейчас она спит, — покачала головой медсестра, поправляя капельницу. — Если она очнётся опять — дайте ей это, — она протянула из шкафчика стакан с водой и растворила там таблетку. — И зовите врача.

И женщина покинула палату, плотно закрыв за собой дверь.

А Марк вновь сел в кресло и наклонился над девушкой. Её золотистые волосы разметались по подушке, лицо было расслабленно, а на уголках губ застыла лёгкая улыбка.

Парень взял ручку девушки и обхватил своими ладонями. На ум пришли строчки из песни.

— Я люблю тебя,

С тобой хотел прожить всю жизнь.

Сейчас я потерял тебя -

Не знаю ли верну.

А через мгновенье в палату ворвалась семья девушки, на ходу одевающее халаты для посетителей.

МАТВЕЙ.

Ну и что от этого Марка ни слуху, ни духу?! Надо было ехать с ним! Тогда бы он уже знал бы, что с его сестрой.

— Матвей, успокойся. Сейчас Марк позвонит и всё скажет. Я уверена, что с Кариной всё хорошо, — его плеча касается ладонь Рисы. Хорошо, что она не волнуется. Для ребёнка волнения — это плохо.

— Бестолковая мне сестра досталась и к тому же без чувства самосохранения! Понесло же её утром кататься! Ничего лучше она не смогла придумать! — от шуток парня не осталось и следа. Теперь он серьёзно волновался за Карину. — И парень у неё не лучше! Попросили позвонить, а он, блин, что.

— Матвей, не драматизируй и без тебя тошно, — тихо сказал отец, сидящий за столом рядом с женой, и в комнате повисла тишина. Слышно было только как Ирина наливает воду в стакан и капает туда валерьянку.

Трель звонка из мультика "Кукарачи" стала концом затянувшегося молчания.

— Да, — рыкнул Матвей, моментально схватив телефон и принимая вызов.

— Поликлиника номер четыре. Стационар. Палата 36. Она спит.

— Едем, улитка, — ответил Матвей и отключил телефон. — Отец, мы на твоей машине все сможем доехать?

Мужчина лишь хмыкнул. Его кроссовер рассчитан на большие компании.

И через полчаса езды, под тихие возмущения и маты Матвея по поводу пробок, машина наконец въехала в ворота поликлиники.

— Блондинистый, ты медлительная черепаха! Я сам чуть не посидел и не стал такого цвета как ты! — сразу накинулся парень на Марка.

— Сын, тебе не десять лет. Утихомирься, — позвал отец и повернулся к Марку. — Спасибо.

Мать Карины подбежала к своей дочери и всхлипнула, увидев лицо девушки.

— Что произошло? — она повернулась к Марку. На лице девушки лежала повязка на глазах и лейкопластырь почти на всём лице.

Парень вздохнул и сжал руку своей принцессы:

— Я приехал на трассу. Там Карина, рядом с мотоциклом. Как давно она там лежала я понятия не имею. Не рассматривал мотоцикл, но займусь этим позже и узнаю причину аварии. Мот у меня в багажнике.

Привёз её сюда. Честно, не знаю где другие поликлиники. Тут врачи сказали, что много адреналина в крови, подсоединили капельницу. С глазами всё хорошо, это лишь для профилактики. А из-за шлема, во время падения пострадало лицо.

Несколько минут назад она пришла в себя, но вновь уснула.

Ирина шумно выдохнула и обняла тело дочери.

— Мам, не сжимай так сильно рёбра, — послышался тихий и хриплый голос Карины.

КАРИНА.

Когда я пришла в следующий раз в себя, на своей руке я ощутила руку Марка, а потом послышался и его голос. Как жаль, что я не могу открыть глаза и посмотреть на него, потому что глазам что-то мешает.

Но я слышу его голос и чувствую тепло его ладони. И довольствуюсь историей о своём путешествие от трассы до больничной койки.

Вообще я не хотела сообщать о своём пробуждении, потому что лекцию по поводу мотоцикла выслушивать не хотелось. Но мама слишком сильно меня обняла и я сдалась.

— Мам, не сжимай так сильно рёбра, — стыдоба! Какой голос-то слабый, таким голосом я в детстве конфеты выпрашивала.

— Карина! — воскликнула она. Вот единственный человек, который меня не будет ругать. Но куда там! Размечталась я. — Ты — негодница! Сколько раз мы с отцом говорили меньше и аккуратней гонять на мотоцикле? Хорошо, что у тебя глаза закрыты — не видишь, как я поседела!

— Ира, дай ей толком в себя прийти, — тихо говорит папа. — Риса, сходи за врачом.

— Карина, выпей, пожалуйста, — слышу голос Марка у себя над головой. Приподнимаю свою, чтобы было удобно пить. Ладно-ладно! Пытаюсь поднять, но у меня не получается.

— Помоги, — шепчу я. И Марк поднимает меня, удобно подкладывая под шею подушку. Теперь я сижу.

— Пей, — и холодный ободок стакана коснулся моих губ. Я взяла стакан своими руками, обхватив его покрепче, и выпила всё. На вкус как смекта.

— Больная пришла в себя? Замечательно! — бодро воскликнул женский голос. — Снимай повязку с глаз, она не нужна. Так, адреналин в крови идёт на нет. Сильных ушибов и сотрясений у тебя нет. Лицо прийдёт в норму после лечения и отдыха.

Ты легко отделалась, девочка. Похвально, что знаешь, как правильно падать.

— Откуда вы знаете? — спросила я, когда сняла бинты. Ооо, мир приобрёл краски. И судя по всему ещё утро.

— Тебя сюда привезли в гоночной экипировке. Машину мы отбрасываем, потому что травмы были бы хуже. Соответственно, мотоцикл. Если бы ты падала на перед — то ладони были бы счёсаны. Да и если не группировка на спину — не знаю какие последствия могли бы быть, — ответила мне женщина, улыбнувшись весьма тёплой улыбкой. — До вечера тут полежишь и мы тебя выпишем под конец дня.

И она покинула палату. В тот же момент на меня уставилось пять пар разных, но по-своему родных, глаз. И злых. Первым не выдержал отец:

— Лишена мотоцикла на месяц.

— Но, папа! — я удивленно уставилась на отца.