X. Тараньте все серое!
Бу-бумм!
Бу-бумм!
Клубы белого, остро воняющего селитрой дыма, вырвались из каземата правого борта. Броненосец вздрогнул всеми своими девятью с лишним тысячами тонн водоизмещения. «Пенелоп» отозвался на басовый рык флагмана рассыпчатым стаккато: четыре восьмидюймовки в бортовом залпе — не слишком убедительно по сравнению с десятидюймовыми монстрами в казематах «Геркулеса».
Орудийный рев, словно эхо в ущелье, перекатывался от корабля к кораблю. Бомбардировка Свеаборга продолжалась вторые сутки; сейчас в боевой линии стояли броненосцы первого отряда. Второй отряд держался мористее, у него была своя, особая задача. Погода не баловала: с веста сплошной стеной шли дождевые шквалы, суда мотало на якорях, и куда летели сейчас снаряды, не сказал бы, наверное, и небесный покровитель Британии, Святой Георгий.
Бу-бумм!
Бу-бумм!
Новый залп, гулкое эхо прокатывается по колонне. Снаряды, вереща сорванными медными поясками, уходят в дождевое марево, за которым с трудом угадываются контуры фортов. Оттуда грохочет в ответ — тоже без особого успеха, водяные столбы встают на безопасном удалении от посудин Её Величества.
— Сэр, с «Сипая» докладывают: русские подходят с веста. Дистанция — пять миль, скорость… сейчас…. простите, никак не разобрать!
Колесное авизо «Сипай» мотало на траверзе «Геркулеса»; с его мостика семафорили флажками. Вице-адмирал Эстли Купер хмурился, комкал перчатки, выбивал носком ботинка дробь на тиковых досках палубного настила. Его раздражало решительно все — качка, налетающие с регулярностью метронома шквалы, пелена дождя, за которой не разобрать сигналов с авизо-разведчика…
— Прошу прощения, сэр… скорость русской эскадры не более пяти узлов!
— Сколько насчитали вымпелов?
— От пяти до семи, сэр. Точнее не определить, очень скверная видимость.
— Передайте на «Сипай» — пусть вернутся и пересчитают заново. Мне нужны точные сведения.
— Ай-ай[41], сэр!
Флаг-офицер сделал знак уоренту-сигнальщику, и тот энергично засемафорил флажками.
— Отставить, Ригби! Пусть сопровождают русских, и на подходе дают пушечные выстрелы с интервалом в пятнадцать секунд.
«Сипай», разумеется, может пересчитать русские суда, но вот вернуться и доложить уже не успеет. Решение придется принимать намного раньше.
Лучше всего — прямо сейчас.
— Ригби, передайте на «Тандерер» и «Руперт» — перестроение в ордер «Би», пеленг норд-вест-тень-вест.
Готовя диспозицию, сэр Эстли Купер предусмотрел и вариант с атакой русской эскадры. Правда, она ожидалась с противоположной стороны, с оста, но ведь любому кадету известно, что ни один план не выдерживает столкновения с реальным противником. Русские пришли с веста? Отлично, пока первый отряд, растянувшийся огромной дугой, продолжает бомбардировку Свеаборга, броненосцы второго отряда парируют выпад неприятеля. Третий отряд, понесший самые серьезные потери, пришлось расформировать: «Циклоп» и «Глэттон» присоединили к башенным броненосцам, а лишенную хода «Горгону» поставили рядом с другим калекой, «Вэлиантом», в ордер первого отряда.
Второй отряд теперь разделен на две колонны: башенных броненосцев и таранов. Первых поведет «Принц Альберт». За ним — «Тандерер» и «Циклоп», а замкнет построение «Нептун». Построенный для бразильского флота, он нес вспомогательное парусное вооружение, причем надстройки на юте и полубаке напрочь исключали возможность ведения огня по носу и корме. Бразильцы, однако, пришли в восторг от получившегося уродца, так что Адмиралтейство, впечатленное подобной реакцией, с началом русско-турецкой войны попросту конфисковало почти достроенное судно. В британском флоте его называли не иначе, как «белый слон» — то есть огромное, ненужное излишество, полное больших и малых недостатков, дефектов, изначально заложенных в конструкцию, а порой просто опасный для своих мателотов. Тем не менее, бразильский «подкидыш» с парадными четырнадцатью с половиной узлами, считался скороходом. «Тандерер» уступал ему узел, а «Циклоп» с «Принцем Альбертом» целых три.
Эта колонна должна, по замыслу сэра Эстли Купера, выйти напересечку русским, вынудить их сбросить ход, сломать строй, скучиться — словом, сыграть роль наковальни. И тогда настанет черед молота: три броненосных тарана второй колонны развернутся строем фронта и ударят русским во фланг.
Из этих трех только у «Белляйля» артиллерия главного калибра помещается в каземате — не самое удачное решение для судна такого класса. У «Глэттона», как и у «Руперта», оба орудия главного калибра располагаются в единственной башне, на полубаке. Тактика боя изначально заложена в конструкции этих кораблей: стремительное сближение, сокрушительный огонь по курсу, и кульминация атаки — таранный удар, способный проломить любую броню.
Сэр Эстли Купер Ки припомнил донесение с «Сипая» о составе русской эскадры. Четыре башенных фрегата и то ли один, то ли два монитора — архаичные лоханки береговой обороны, уступающие броненосцам Королевского Флота и в скорости и в броне, и в огневой мощи. В последнем, правда, уверенности уже нет — у Кронштадта русские стреляли очень неплохо. Впрочем, это еще ни о чем не говорит: при штурме Северного фарватера основные повреждения его судам нанесли орудия фортов.
Итак, решено! Он сам поведет корабли в бой, как и подобает ученику Нельсона и Роднея.
— Ригби, велите подать катер. — распорядился вице-адмирал. — Я переношу флаг на «Руперт». Успех сегодняшнего дня решат тараны.
Последнюю фразу сэр Эстли Купер произнес так, чтобы ни у кого не мостике не осталось сомнений — эти слова войдут в историю, подобно приказу австрийского адмирала Тегетхофа в битве при Лиссе. Право же, смех и грех — какие из австрияков моряки? Но именно им достались лавры победителей в первом в истории морском сражении броненосных эскадр. Бои на Миссисипи во время войны Севера и Юга и схватки речных броненосцев в Парагвайской войне 1867-70-го годов не в счет — кому интересны эти корыта, пусть и забронированные всяким хламом, вроде котельного железа и раскованных в полосы рельсов?
Вице-адмирал вызвал в памяти то, что он знал о событиях 20-го июля 1866-го года. Тогда в Адриатике, у острова Лисса, что венчает с запада россыпь островов близ побережья Далмации, сошлись броненосные силы двух флотов: итальянского, под командованием адмирала Карло ди Персано и австрийского, которым руководил контр-адмирал Вильгельм фон Тегетхоф.
«Броненосными» вверенные Тегетхофу суда можно было назвать лишь с изрядной натяжкой. На два сильнейших броненосца не успели даже поставить артиллерию — пушки опрометчиво заказали в Пруссии, которая сама объявила Австрии войну. В этой непростой ситуации Тегетхоф проявил недюжинную энергию: безбронные суда спешным порядком блиндировали; в ход шли толстые доски, бревна, связки канатов и стальных цепей, рельсы. Недостроенные броненосцы получили временный рангоут и гладкоствольные орудия, снятые со старых судов. Грозные для деревянных линкоров, они не представляли опасности для броненосцев, но Тегетхоф не унывал — главным оружием в предстоящем сражении должен стать таран.
Итальянцы напротив, имели дюжину полноценных броненосцев: флагманский «Ре д'Италия» (американской постройки), «Ре ди Портогалло», «Мария Пиа», «Кастельфидардо», «Сан Мартино», «Анкона», «Принчипе ди Кариньяно», два броненосных корвета, «Террибиль» и «Формидабиле», а так же гордость флота, новейший монитор английской постройки «Аффондаторе», переквалифицированный в Италии в броненосные тараны. Помимо этого богатства, были еще броненосные канонерки и десяток деревянных судов — шесть винтовых фрегатов и четыре колесных корвета.
Ударную силу австрийцев составляли семь броненосцев: флагманский «Эрцгерцог Фердинанд Макс», однотипный с ним «Габсбург» (те самые, наскоро достроенные и вооруженные гладкоствольными пушками), сравнительно небольшие «Кайзер Максимилиан», «Принц Ойген», «Дон Хуан», «Драхе» и «Саламандер». Самым сильным небронированным судном австрийцев был деревянный винтовой 90-пушечный линкор «Кайзер». Кроме того, у них было шесть винтовых фрегатов и несколько канонерок.
17-го июля итальянцы подошли к Лиссе и начали бомбардировку фортов и береговых батарей. Она продолжалась с переменным успехом двое суток, пока 20-го, в 6-40 утра горизонт не затянуло дымами — это подходил Тегетхофа. Австрийцы двигались тремя последовательными клиньями (позже этот вид построения называли «Наконечник стрелы»). Передовой клин из семи броненосцев возглавил «Фердинанд Макс», за ними — пять деревянных фрегатов с «Кайзером» на острие; третий клин состоял из семи канонерских лодок. Всего двадцать семь австрийских вымпелов против тридцати четырех у итальянцев.