— Было бы замечательно обнаружить по пути какую-нибудь воду, — продолжал он, — мне не мешало бы смыть эту грязь со своей одежды.

— Было бы замечательно найти какое-нибудь жилье, — размечталась девушка.

Рэнфилд был склонен более реалистично смотреть на вещи.

— Не думаю, что мы набредем на него утра. Да и потом, ломиться ночью в чужой дом не слишком удобно.

— «Удобно»! — фыркнула Сильвия, — какая разница! Можно подумать, нам очень удобно тащиться непонятно куда в мокрой одежде по уши в грязи. Я замерзла, устала и хочу есть.

— Зато мне жарко, я полон сил и бодрости, — съязвил мужчина, — вы думаете только о себе, мисс Эверетт.

— Вы тоже, — не задержалась она с ответом, — вы так отвратительно продумали план побега. Не понимаю, как у вас хватило дерзости втянуть в это меня.

— Скорее, безрассудства, — поправил ее Рэнфилд с жуткой гримасой на лице, — вот и делай после этого добрые дела!

— Что это вы называете добрым делом? — возмутилась девушка, — все это? Ну, знаете ли!

— Нет, это я скажу: ну, знаете ли! — завопил он, потеряв терпение, — мне надоело терпеть ваши выходки! Добирайтесь дальше сами, как знаете! Давно следовало это сделать!

Он швырнул саквояж на землю перед ней и быстрым шагом отправился вперед. Сильвия несколько секунд ошарашено смотрела себе под ноги, потом обернулась и взглянула в спину резво удаляющегося Рэнфилда. После чего, подхватила саквояж и помчалась вслед за ним, поскальзываясь и едва держась на ногах на мокрой тропе.

— Мистер Рэнфилд! — закричала она, — так нельзя! Что вы, в самом деле? Вы хотите бросить меня здесь одну? Но что я буду делать?

Остановившись, он обернулся и сложил руки на груди.

— Да что угодно, дьявол вас возьми, — последовал ответ.

— Хорошо же, — разозлилась Сильвия, — тогда я сейчас тресну вас саквояжем по голове, так вы мне надоели.

Рэнфилд слегка приподнял брови, потом фыркнул.

— Вы ходячий кошмар, а не девушка. Как мне жаль вашего будущего мужа!

— А это не ваша печаль, — огрызнулась она, поравнявшись с ним, — вы просто негодяй. Со мной еще никто так отвратительно не обращался. У меня уже нет терпения вас выносить. Надеюсь, мы скоро дойдем до какого-нибудь населенного пункта и там я наконец от вас избавлюсь.

— Я тоже на это надеюсь. Очень надеюсь, — бросил он, шагая рядом, — давайте сюда свой чертов сундук. Видеть его не могу. У вас там булыжники, что ли?

— Кирпичи, — процедила Сильвия, — я не дам вам саквояж. Вы его уже столько раз бросали, что он весь в грязи. Лучше уж я сама, пусть надорвусь и упаду где-нибудь в лужу, изнуренная и замученная.

Выругавшись себе под нос, Рэнфилд едва ли не силой забрал у нее саквояж.

— Не заставляйте меня умолять вас понести его хоть чуточку. Вы утомительны, Сильвия.

Она с неудовольствием выслушала это и отозвалась:

— Я не позволяла вам называть меня по имени, мистер Рэнфилд.

— Будем считать, что позволили. И попробуйте привыкнуть к этому, потому что когда мы дойдем до жилья, я собираюсь выдать вас за свою сестру, иначе не избежать глупых пересудов.

— Ох, — вырвалось у Сильвии, — ну конечно, как я об этом не подумала.

— Сомневаюсь, что вы вообще когда-либо думаете, прежде чем говорите.

— Нет, я все-таки тресну вас саквояжем! — вскричала она, — это вы утомительны, а вовсе не я.

Рэнфилда подвело чувство юмора. Он засмеялся.

— Ладно, треснете, только не сейчас. Я еле стою на ногах в этой грязи. И потом, ваш любимый саквояж у меня. Вот так.

— Тогда отдайте и я вас тресну.

— А кто тогда выведет вас из этого жуткого места?

Подумав, Сильвия признала его правоту.

— Ладно, — проворчала она, — раз вы собираетесь называть меня Сильвией, тогда я буду называть вас… о Господи, только не Эндрю! Такое ужасное имя!

— У вас не лучше, — обиделся Рэнфилд, — хуже имени «Сильвия» будет только «Крессида». Представьте, так зовут мою тетушку. Подумайте хоть мгновение, какое из него выйдет сокращение? Кресси. Жуть.

— Но мое имя куда лучше этого! — и девушка топнула ногой, — нашли, с чем сравнивать! Да пусть вашу тетушку зовут как угодно! Мне-то что с того!

— Успокойтесь, — он поморщился, — что вы постоянно так громко возмущаетесь? Только не говорите, что я сам во всем виноват.

— А кто? — задала резонный вопрос Сильвия.

— Я знаю, знаю, я, я, я. Я уже понял, запомнил и осознал. Давайте лучше обсудим более серьезные вещи. Если вам так не нравится «Эндрю», можете называть меня Энди. Это вам больше нравится?

— Ну, — в раздумье произнесла она, — это по крайней мере звучит не так ужасно. Хорошо, пусть будет Энди. Кстати, вы знаете, как на самом деле зовут этого ужасного капитана?

— Знаю, — мгновенно отреагировал Рэнфилд, — негодяй, мерзавец, и этот тип.

Сильвия не выдержала и рассмеялась.

— Вы забыли добавить: этот отвратительный тип. Нет, на самом деле у него другое имя, конечно. Я услышала его совершенно случайно. Мне проговорился Лео.

— И как же зовут нашего очаровательного похитителя?

— Нашли очаровательного, — поморщилась девушка, — мне надоело об этом слушать от Хетти. Она постоянно твердила, что он не так плох, как мне кажется.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — признал мужчина, — то, что вам кажется, не привидится даже в жутких кошмарах. Во всяком случае, то, что вы говорите, точно. Но мнение миссис Планкетт понять не составляет никакого труда. Я давно заметил, что между ними возникли, как бы это сказать, слишком тесные отношения. Естественно, что она считает иначе, чем вы.

— Не может быть! — ахнула Сильвия, — как она могла! Он же такой ужасный!

Тут уже расхохотался Рэнфилд.

— Почему ужасный? Потому что у него не хватает терпения, чтобы безропотно выполнять все ваши капризы?

— Какие капризы? У меня даже не было…

— Знаю, знаю, — остановил ее он, — у вас не было даже приличной горничной, не говоря уже о камеристке, компаньонке и тому подобным вещам. Слышал это сто раз.

— Вы просто ужасный тип! — Сильвия топнула ногой, — не надо повторять этих глупостей! Я вполне могу обойтись без горничной, хотя конечно причесываться самостоятельно очень неудобно. Но ведь можно было хотя бы поселить меня в отдельной каюте!

— Но вас все-таки поселили. Добились своего.

— Слишком поздно, — отмахнулась девушка, — я уже сбежала.

— Да, так как же его все-таки зовут? — вспомнил Рэнфилд о предмете разговора.

— Карлайл.

— Карлайл? — повторил он заинтересованно, — забавно. Стоило так скрывать, чтобы при случае неожиданно проговориться.

— Мистер Риверс очень сокрушался по этому поводу.

— Я бы тоже сокрушался. Еще как сокрушался. Теперь он у нас в руках. Используем это?

— Я хотела пойти в полицию, — внесла ясность Сильвия.

— Ну, я не думаю, что это хорошая мысль.

— Но ведь он нас похитил!

— Но ведь мы сбежали.

— Ну и что. Он-то все равно нас похитил. И еще выкуп требовал, подлец.

— Мне не хочется связываться с полицией, — сказал Рэнфилд.

— Да? А мне что прикажете делать? Что я скажу дома?

— Правду, только правду и ничего кроме правды и настоящего имени похитителя.

Сильвия прищурилась, внимательно глядя на него.

— Я вас не понимаю, — наконец, проговорила она.

— Ладно, можете считать меня кем угодно, но я вам объясню. Нас, конечно, похитили. Но, во-первых, они еще даже не отправили писем, во-вторых, мы все равно сбежали, а в-третьих, мне кажется, они уже получили по заслугам.

— Каким образом?

— Вы забыли о своем благотворном присутствии, Сильвия.

Она махнула рукой.

— Я не люблю, когда меня удерживают насильно.

— Это никому не нравится. Но подумайте лучше, сколько проблем на вас свалится, когда вы отправитесь в полицию. Вам будут задавать самые разнообразные вопросы, и не всегда те, на которые вам было бы приятно отвечать.

Сильвия поморщилась.

— И что же теперь, пусть им все это сойдет с рук?

— Ну, перед этим они как следует помучаются неизвестностью. Как мы сбежали, куда пойдем, что скажем, что нам известно. Ручаюсь, несколько бессонных ночей им обеспечены. К тому же, не забывайте о миссис Планкетт. У нее своя версия похищения и она не преминет ее представить.

— Я не знаю, — наконец, сказала девушка, — нужно подумать. Все равно, мне это не нравится.

— Не сомневаюсь. Но подумать стоит. Ладно, пошли наконец. Сколько можно стоять?