— Почему?

— Не хочу.

Выслушав столь веский аргумент с самым покорным видом, мистер Фербенкс поднял руку, останавливая дальнейшие возражения.

— А теперь выслушай меня, Гвен. Я знаю все, что ты хочешь мне сказать. Ты уже произнесла достаточно слов, но все они сводятся к одному: ты не хочешь выходить замуж за Лестрейджа. Да, я это понял. Но есть кое-что важное. Я уже встречался с судебным приставом и он мне сказал, что если к началу следующего месяца я не уплачу проценты, они придут описывать имущество. Заберут все: картины, мебель, фамильные драгоценности и даже этот стул, на котором ты сейчас сидишь. А потом выкинут нас на улицу, потому что дом заложен тоже.

— Приятные новости, — съехидничала Гвен, — как я не догадалась, что дом ты тоже заложил. Наверняка, ты заложил бы даже меня, если б судебный пристав согласился принять это в качестве оплаты.

— Ты перестанешь или нет? Я еще не закончил. Мистер Лестрейдж согласился одолжить мне необходимую сумму с условием, что я позволю ему на тебе жениться.

— Теперь ты хочешь сказать, что это он предложил тебе этот выход? Папочка, придумай что-нибудь более убедительное. Зачем ему жениться именно на мне, если уж у него возникло столь странное желание? Он мог бы выбрать кого-нибудь более подходящего для этой цели, а главное, не обремененного материальными проблемами. Хотя, конечно, я сомневаюсь, что в округе найдутся родители, которые согласятся выдать свою дочь за это сокровище. А-а, — вдруг выпалила она, — я поняла. Именно в этом все и дело. Так?

Отец насупил брови и посмотрел на свою дочь так укоризненно, что она без слов поняла, что попала в точку.

— Ну? — спросила она с торжеством, — так как?

— Да, — проскрипел мистер Фербенкс, так не хотелось ему признавать ее правоту, — его опекун заявил, что не позволит ему распоряжаться деньгами, пока он не остепенится.

— О Господи! — засмеялась Гвен, — в таком случае, наш соседушка никогда не сможет этого сделать. Опекун до самой старости будет водить его за ручку.

— Гвенни, прекрати! — воскликнул мистер Фербенкс, — Джек не такой уж и плохой. Просто он еще молод.

— Если б все люди в молодом возрасте вели себя так, как он, то наш мир давно бы превратился в Бедлам. А истина в том, что некоторые никогда не осознают до конца что значит слово «остепениться». В частности, что под ним подразумевает опекун мистера Лестрейджа?

— Он должен жениться.

— А, как же я сразу не догадалась! Значит, все упирается в то, чтобы отыскать ту, которая согласится на это.

— Гвенни…

— Нет, не я, — перебила она его, — и не думай, папочка.

— Ты уверена, Гвен?

— Абсолютно.

— Что ж, — мистер Фербенкс вздохнул, устанавливая рекорд по частоте, — через неделю нас выгонят из дома. Мы окажемся почти на улице. Правда, у меня есть небольшой домик в пригороде, но…

— Как? Он еще не заложен? — преувеличенно удивленно воскликнула Гвен.

Ее отец заскрипел зубами.

— Полагаю, у тебя пройдет все твое ехидство, когда ты узнаешь, что у нас нет средств содержать даже такой небольшой дом, как этот. И выход из этого положения один: нам обоим придется работать.

— Работать? — переспросила Гвен.

— Да, работать.

— И кем же я могу работать?

— Гувернанткой или компаньонкой, — припечатал мистер Фербенкс.

— Ты серьезно, папочка? — изумилась Гвен, — ни одна мать, если у нее, конечно, осталась хоть капля здравого смысла, не доверит своего отпрыска такой гувернантке, как я.

— Придется учиться.

— И чему же я могу научить детей, папочка?

— Во всяком случае, они сумеют научиться язвить и ехидничать по любому поводу.

Гвен рассмеялась.

— Это забавно. А ты? Что за работу ты себе подыскал, папа?

— Я могу устроиться управляющим в имение…

Дочь вновь перебила его, на сей раз расхохотавшись громко и весело.

— Это было бы потрясающе! Можешь устроиться к тому, кому надоело его имение и он хочет пустить его по ветру. «Управляющий»! Человек, который не сумел справиться с собственным имением! Ты себе льстишь, папочка.

Мистер Фербенкс открыл было рот, чтобы как следует отчитать свою дочь за дерзость и непочтительность, но тут же передумал. Во-первых, он давно знал, что это совершенно бесполезно. Самое ужасное было то, что Гвен, как ни крути, была права и возразить ей было трудно. Ее аргументы по большей части всегда были точны. А во-вторых, он нашел другое средство.

— Что ж, — он пожал плечами, — тогда мы будем жить на то, что принесешь ты, дорогая дочь.

Гвен примолкла. Она некоторое время смотрела на отца и размышляла, ища хоть какой-нибудь выход. Она была не глупа и поняла, что отец все же прав. Выхода у них все равно не было. Бесполезно сейчас говорить, что вина за то, что они почти разорены лежит только на нем. Этим уже ничего не исправить. Стало быть, либо она пойдет работать гувернанткой или компаньонкой, либо… Нужно смотреть правде в глаза, ей никогда не удастся найти приличное место по двум причинам. Первой была ее внешность. Не каждая хозяйка дома согласится иметь в доме красивую гувернантку или компаньонку, особенно если у нее уже подросли старшие дети мужского пола. Второй причиной была ее неопытность в воспитании детей, а также полная неспособность к обучению оных.

Итак, ей придется выходить замуж за мистера Лестрейджа. Гвен была достаточно разумна, чтобы понимать это, но сама перспектива нисколько ее не радовала. Честно говоря, было просто тошно.

Мистер Фербенкс не сводил взгляда с ее лица, следя за работой мысли. Он хорошо знал свою дочь. Если отрицательной ее чертой было упрямство и всепоглощающее ехидство, то к положительным можно было причислить некоторую логичность. Если Гвен удавалось убедить, не заставить, а именно убедить и привести самые разумные и веские доводы, которые она не сможет опровергнуть, то она уже не протестовала. Правда, выполняла свои обещания она так, что иногда волосы на голове вставали. Но все-таки, выполняла.

— Хорошо, папа, — выдавила наконец из себя Гвен после продолжительного молчания, — значит, вопрос стоит так: либо работа, либо замужество. Любая на моем месте не колеблясь выбрала бы работу, зная об исключительных достоинствах жениха. Но так как гувернантка из меня, как лодка из дырявого корыта, приходится признать, что выхода нет.

— Значит, ты согласна? — уточнил мистер Фербенкс.

— Нет, не согласна. И никогда не соглашусь. Но приходится подчиняться обстоятельствам. Считай, что я сложила оружие.

— Но ты выйдешь за него замуж, Гвен?

— Придется, наверное. Но после этого не говори, что я веду себя не так, как полагается замужней даме. Я буду делать то, что считаю нужным.

— Да, конечно, дорогая, — покладисто кивнул мистер Фербенкс, — ты и так делаешь, что хочешь.

Тут Гвен скорчила самую жуткую из своих гримас и поднялась на ноги.

— Это все?

— Нет, погоди. Мы еще не закончили. Нужно обсудить некоторые вопросы насчет твоей свадьбы.

— Ненавижу это слово, — прошипела девушка, — давай договоримся, папочка. Вместо слова «свадьба» ты будешь говорить — «злосчастное недоразумение».

— Но Гвенни, это же…

— Иначе я вообще ничего не буду с тобой обсуждать, — отрезала она.

— Но Гвен! — взмолился мистер Фербенкс, — это нехорошо. Что скажут люди?

— Здесь нет людей, кроме нас с тобой. А я заверяю тебя, что ничего не скажу на эту тему. Ну так как, согласен?

Он махнул рукой с досадой, признавая свое поражение.

— Ладно, тогда поговорим насчет этого злосчастного недоразумения. Оно состоится ровно через неделю и тебе следует заняться туалетом.

— Что ты хочешь этим сказать? — Гвен приподняла брови, — я должна сшить себе платье для церемонии злосчастного недоразумения?

— Нет, — мистер Фербенкс никогда не требовал от дочери невозможного.

В частности, он превосходно знал, что она и пуговицу пришить не в состоянии.

— Вообще-то, платье уже готово. Точнее, оно уже куплено.

— О-о, папочка, значит, на платье ты все-таки нашел деньги? А как же проценты?

— Деньги дал мистер Лестрейдж, — вздохнул тот печально, понимая, что сейчас начнется.

Но Гвен ограничилась тем, что хмыкнула:

— О-о, вы все предусмотрели! А как же размер?

— Я отлично знаю твои размеры.

— Все это так отвратительно, что очень хочется тут же бежать искать работу, — заявила Гвен, — горничной, кухарки, дворника, наконец.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: