Наконец, вещи были собраны. Горничная молча взяла в руки чемодан и направилась к двери. Гвен встала и пошла вслед за ней. Ее злость не утихла. Напротив, казалось, она стала теперь обычным ее состоянием. Девушка даже начала к ней понемногу привыкать.

В холе она обнаружила Тэллера, который стоял с очень смущенным и виноватым видом. Услышав шаги, он осторожно поднял голову и при этом заморгал.

— Что? — осведомилась Гвен, — экипаж готов?

— Мадам… ради Бога, простите, но… к сожалению, он не готов.

— Хорошо. Долго мне еще ждать?

— Ты никуда не поедешь, — прозвучал голос Джека за ее спиной.

Девушка повернулась на его голос.

— Что? — повторила она.

— Никто не будет запрягать для тебя лошадей, — с очень злым выражением лица отозвался он, — ты никуда не поедешь.

— Неужели? Нет, я поеду.

Она снова взглянула на Тэллера.

— Мистер Тэллер, — заговорила Гвен вкрадчиво, — уж будьте столь любезны…

— Простите, мадам, — он опустил голову.

— Та-ак, — протянула девушка, — замечательно. Превосходно. Хорошо, тогда я пойду пешком.

Она почти выхватила тяжелый чемодан из рук остолбеневшей Мэри и решительным шагом направилась к двери. Слуги превратились в соляные столбы, не реагируя на ее поступок никак иначе. Джек спохватился быстрее.

— Тэллер, — велел он не допускающим возражения тоном, — запри дверь. Немедленно.

Дворецкий сделал два шага, повернулся и повернул ключ в замке дважды.

— А теперь дай мне ключ.

— Ну, нет! — Гвен подлетела к Тэллеру, — дайте его мне, быстро!

Она протянула руку и выражение лица у нее при этом было такое, что дворецкий почти сдался и уже хотел выполнить ее приказ. Но тут Джек подскочил к нему и выхватил ключ из его пальцев.

— Ты никуда не пойдешь, — повторил он свою коронную фразу, поворачиваясь к побледневшей от злости девушке.

Гвен издала сдавленный яростный вопль. Ее пальцы непроизвольно растопырились и согнулись, еще мгновение — и она почти вцепилась ногтями в его лицо, словно дикая кошка. Но вовремя отдернула руки и отступила на шаг назад. Ярость требовала выхода и она из всей силы пнула чемодан так, что он отлетел к противоположной стене.

— Вы за это поплатитесь, — прошипела Гвен голосом бешеной фурии, — вам это даром не пройдет.

Она развернулась на месте так, что подол платья взвился и помчалась наверх по лестнице.

Мэри и Тэллер проводили ее взглядами, а потом переглянулись с одинаковым выражением паники на лице. Джек молча повернулся и скрылся в гостиной. Ключ от входной двери он сунул себе в карман.

Еще несколько минут назад Гвен считала, что ее ярость достигла предела. Оказывается, нет. Оказывается, у нее еще много возможностей. Теперь ее всю трясло и девушка испытывала жгучее желание кого-нибудь убить, прямо-таки кровожадное и нетерпеливое. Кого угодно, первого, кто попадется ей под руку.

Но ей никто не попался и Гвен пришлось поумерить свои инстинкты. Она распахнула дверь своей комнаты во всю ширь и шарахнула ею так, что с потолка посыпалась штукатурка, а грохот наверняка был слышен во всех уголках дома.

Негодяй, мерзавец, подлец, гнусная подлая скотина! Как он смеет так с ней обращаться! Еще никто не вел себя с ней столь мерзко. Ну ничего, она ему еще покажет! Этот мерзкий тип не выпускает ее из дома. Ха! Он, что, думает, что она так легко сдастся? Не на ту напал! Она все равно отсюда выберется, любыми путями и любыми методами. Вот, например, отличный способ.

Гвен рванула с места и подскочила к окну. Третий этаж, довольно высоко. Но для того, чтобы сделать по-своему и доказать Джеку, а заодно всем остальным, что с ней нельзя поступать подобным образом, она и с колокольни спрыгнет. Гвен рывком подняла раму и посмотрела вниз. Очень хотелось сделать это немедленно, но девушка все же не до такой степени потеряла разум, чтобы так и поступить. Если она так сделает, то далеко не уйдет. Ее тут же увидят, задержат, а то еще и силой отволокут обратно в дом. После чего, закроют ставни и последний путь к бегству будет утерян. Ну нет, этому не бывать.

А потому Гвен снова опустила раму и села в кресло. Ничего, она подождет до ночи. Когда все улягутся спать, снова попробует. К черту вещи, пусть он подавится ее вещами. Она отправится к отцу в чем есть, если потребуется, будет идти всю ночь, но дойдет и никто, никто не сумеет ее остановить.

— Пусть только попробуют, — прошипела она, — пусть только попробуют.

Когда Гвен столь эффектно удалилась, произведя на слуг незабываемое впечатление, дворецкий нерешительно посмотрел на Мэри и шепотом произнес:

— Что происходит, мисс Келли? Отчего миссис Лестрейдж так… так сердита?

— Ох, — вздохнула горничная, — она узнала про мисс Харгрейв и теперь считает, что это было сделано специально, чтобы над ней посмеяться.

— А я ведь предупреждал, что из этого ничего хорошего не выйдет, — отозвался Тэллер, — не нужно было ее оставлять. Но он только смеялся. И вот, что теперь вышло, — он махнул рукой.

— Если она кого-нибудь не убьет до обеда, это будет чудом.

Дворецкий посмотрел на нее укоризненно, но не стал возражать, так как сам думал о чем-то подобном.

Тем временем, Джек ходил по комнате из угла в угол, заложив руки за спину. Его вот уже минут пятнадцать неотступно сверлила настойчивая мысль. При этом он бормотал что-то себе под нос. Потом вдруг остановился и вполголоса произнес:

— Черт, как хочется выпить.

Выглянув за дверь, Джек махнул рукой дворецкому.

— Тэллер, велите принести бутылку бренди и стакан.

— Да, сэр, — отозвался тот, делая несколько шагов вперед.

Но когда дверь закрылась, он вновь многозначительно посмотрел на Мэри:

— Вот, пожалуйста. Снова начинается. Я уже начинал думать, что хозяин покончил с этим.

— Я принесу все, что он просил, — сказала Мэри и ушла.

Тэллер громко вздохнул.

Горничная внесла в гостиную требуемое и поставила на стол. Она не спешила уходить, но Джек совершенно не обращал на нее внимания. Он шагнул к столу, налил в стакан бренди и сделал большой глоток.

— Сэр, — тихо и осторожно начала Мэри, именно за этим она сюда и пришла, — может быть, не стоит так… так нервничать? Попробуйте поговорить с ней спокойно.

— Спокойно? — Джек приподнял брови, — ты ее видела? С ней можно разговаривать спокойно? Иди попробуй, поговори.

Мэри опустила голову, не зная, что можно на это возразить.

— Извините, сэр, — наконец, сказала она, — это, конечно, не мое дело.

— Ступай, — велел ей он.

Горничная вышла. Дворецкий до сих пор не покидал своего поста неподалеку от двери. Завидев Мэри, он кинулся к ней.

— Ну что?

Она только вздохнула.

— Ясно, — отозвался он и махнул рукой.

— Я, наверное, попробую поговорить с ней…, - горничная не договорила.

Тэллер перебил ее.

— Вы с ума сошли! И не вздумайте! Вы ведь ее видели.

Он почти дословно повторил слова своего хозяина. Но Мэри его не послушала. Она сделала глубокий вдох и отправилась на третий этаж. Дворецкий, открыв рот, наблюдал за ней, не делая никаких попыток остановить.

Перед дверью комнаты Гвен горничная снова вздохнула, набираясь смелости и постучала. Не расслышав ответа, нажала на ручку и заглянула внутрь.

— Вон, — коротко и ясно проговорила девушка.

Мэри не стала настаивать. Она сразу поняла, что это бесполезно.

Гвен сидела в кресле уже довольно давно и почти не двигалась, смотря на противоположную стену. Ее до сих пор душил гнев и она ничего не могла с этим поделать, хотя и пыталась его подавить. Выяснилось, что это бессмысленно. Никогда раньше она не приходила в такое состояние, а теперь, когда пришла, поняла, что куда легче разозлиться, чем успокоиться. Впрочем, в ее случае все не так просто. Есть люди, которые быстро вспыхивают, но при этом быстро остывают. А есть такие, что накаляются медленно, а в результате им нужно много времени для того, чтобы остыть. Она относилась к последним.

Между тем, подходило время обеда, но в доме никто об этом и не вспомнил. Особенно, сама Гвен, которой совершенно не хотелось есть, когда она была зла, расстроена или взбудоражена. Девушка пыталась немного отвлечься, к примеру, что-нибудь почитать, но когда оглядела комнату, то заметила, что в ней не было ни одной книги. Можно было, конечно, позвать Мэри и дать ей поручение, но Гвен не хотела никого видеть. Поэтому она снова уселась в кресло и за неимением лучшего, взяла лист бумаги и перо.