Бойцы которые пытались штурмовали вагон с моей стороны отступили в тамбур, где можно получить передышку и придумать новую тактику. Решили прощупать меня иначе, бросив в мою сторону пару-тройку гранат. Пришлось упасть на пол, прикрывшись щитом и руками голову - лишнего в таком случае не бывает. Между взрывами и купе передо мной выскочил мужик в кальсонах и с каким-то воплем начал прошивать все перед собой длинной очередью. Под конец он стрелял, полагаю, уже мертвым - ему достались почти все осколки, которые предназначались мне. Это бесит, но я не звал его выскакивать из купе! Идиот, вот и труп союзника на моей совести, хорошо не от моего оружия!

После этого я вскочил и бросился вперед, тут как раз справа и слева появилось двое боевиков, которым я снова вогнал пули в стыки доспехов. Ну каких там доспехов! Так примитивная защита от огнестрельного оружия. Израсходовав еще один магазин. Так нельзя! Нельзя злится! Он сам был виноват.

Дальше, в проходе следующего вагона я чувствовал еще несколько врагов. Им хуже. Наклонившись к трупам штурмовиков, я подобрал несколько гранат. А вот выкусите того-же, друзья! Одну за другой разными траекториями четыре наступательных я отправил туда, в следующий вагон. Надеюсь, стены, двери и небольшая пробивная способность гранат защитит обычных пассажиров. Пять разрывов (кто-то, похоже, гостинец готовил и мне) и пригнувшись я посмотрел, что ждет нас там. С моей стороны угроза пока отсутствовала. Противников не было.

Сзади продолжались выстрелы. И даже взрывы гранат. Я предположил, что там дело обстоит не столь хорошо, как у меня. Нужно разобраться. Развернувшись, исправил ошибку Глеба, разбив лампочки, освещавшие вагон. После начал помогать ему огнем, стреляя по вспышкам - пламегасителей здесь пока не придумали.

С штурмовиками мы разобрались быстро, наши потери от огня штурмовиков - трое бойцов, невовремя и неграмотно выскочивших из своих купе. Климу пулей обожгло висок, сантиметр влево - и конец. Повезло. Кстати, нужно проверить, что творится в купе, там тоже могут быть пострадавшие от пулеметного огня. Клим занялся обходом, а я решил посмотреть, чем вооружены противники. Тоже пистолет-пулеметы, но громоздкие, по компоновке больше похожие на штурмовые винтовки. Но под пистолетный патрон. Несколько гранат, запасные магазины в подсумке, бронежилет и каска. Дополнительное оружие - очень интересный пистолет, под тот-же патрон. Нужно все это собрать, вдруг пригодится?

∙ Ну и кто это был? - спросил я подошедшего Клима.

∙ Да кто угодно. Вплоть до итальянцев или датчан, - он стянул с одного из штурмовиков шлем, и поднял маску, - Хотя первое - скорее. - под маской было загорелое лицо и черные волосы.

∙ А как с потерями?

∙ Пятеро, вместе с этими, - Клим кивнул на погибшего в коридоре бойца. - Ранено еще четверо.

∙ А Тео?

∙ Отделался царапиной. Пуля скользнула по ребрам. Кровищи много, но жить будет.

∙ Ладно, займись всем этим, - я показал на развороченный коридор, - а я займусь ранеными.

После чего шил, вынимал пули и осколки стекла, вводил противошоковое, обезболивающее и антибиотики. "Герои", мать их, только сейчас, понеся серьезные потери, сообразили, что послали их не на прогулку, а на серьезное задание. Демоны, конечно, страшно, но не слишком реально для них, особенно когда их убивает товарищ или сторонний специалист. Но когда льется реальная кровь, и рядом стонет раненный или выносят труп из купе - это отрезвляет.

Кстати, проводника нашего тоже убили. Он только успел сказать Климу: "Сон. Кисмет". Эти сволочи уже во второй раз разнесли наш вагон, хотя вру, первый раз был наш вызывающий, но не важно. Обстреляли нас из пулеметов. Что дальше? Пушка? Или мина? Бриты, которые устроили этот тотализатор должны вмешаться или нет?

Баварские пограничники, увидев вагон, размолоченный пулеметным огнем, были на редкость молчаливы. Особенно когда мы им сдали одиннадцать трупов штурмовой группы и предъявили пять тел наших. Чехи, тоже не старались задерживаться в нашем вагоне, где несмотря на дополнительную вентиляцию, устроенную пулеметным огнем, ощутимо пахло сгоревшим порохом, и еще более - пролитой кровью. Я бы сказал, что чешские пограничники были неожиданно бледны и очень покладисты. Не знаю, что с ними такое приключилось?

Закончив с необходимыми делами, я ушел в свое развороченное купе и прилег на прошитую парой пулеметных пуль кровать. Меня такие неудобства, конечно, возмущали до глубины души, если забыть о том, что мне приходилось ночевать в болоте. И в других не очень приятных местах. Клим не стал меня будить и осторожно улегся на свою, тоже простреленную кровать. Лежа на кровати смотре в небо. Там быстро двигались клочки облаков, белые на фоне темно-синего неба. Толи двигались они, а может и мы в своем поезде. Не знаю и не интересно. Неприятно терять бойцов. С другой стороны, они мне даже не подчиняются. Странное дело, устав и правила не дадут ответ на такой вопрос. Хотя нет! Все просто, не надо сопли распускать, нужно их подчинить себе! А мне это нужно? Ладно, завтра определюсь.

Утром прибыли в Прагу, где нам снова предложили сменить вагон. Мы пассажиры первого класса и не должны испытывать неудобств. А перестрелка и пулеметы - не неудобства? Но ладно, собрали свои вещи и перешли в другой вагон. На этот раз последний в поезде. Вагонное ведомство решило, что мы слишком опасные соседи для других пассажиров. Разумно. Только непонятно, что они сделают против, артобстрела? Хотя, о чем я? Это вообще не их забота.

Но Прага принесла нам и приятный сюрприз. Бритты решили, что убийство проводника - это дисквалификация. Таким образом из зачета выбыло сразу шесть команд. Остальным сделали предупреждение - лишних жертв в состязании быть не должно. Надеюсь, это сработает.

В общем, после Праги я снова ушел в транс. Попросив моего попутчика не беспокоить по пустякам. Хотелось восстановиться, предыдущий бой высосал из меня слишком много энергии. А нам придется пройти несколько часов по самому сложному отрезку пути - по Польше. Где нас не просто очень не любят - нас ненавидят. И они способны на любые гадости.

В середине дня мы попрощались с чехами и поздоровались с поляками. Клим, полиглот говорил с таможенниками Ржечи Посполитой по-итальянски, совсем не желая понимать другие европейские языки. Я думал поговорить с таможенниками на латыни, но решил, что это только затянет процедуру и использовал немецкий. Когда таможенник предложил мне перейти на русский, я развел руками и сообщил, что не понимаю, о чем они говорят. Мы поиздевались, знатно поиздевались над ними. Мне было интересно, а Клим испытывал удовольствие, сравнимое... нет, не знаю, с чем сравнить. Большое удовольствие. Издеваться над ними ему очень нравилось.

Его нелюбовь к полякам частично передалась и мне. Поиздевались мы над ними знатно.

Тем временем, мы постепенно возвращались из лета в зиму. За окном начали появляться островки нерастаявшего снега, деревья потеряли листву, исчезла трава на пригорках. Местами, вдоль железнодорожной насыпи стояла вода, из которой торчали голые деревья. Я, пользуясь случаем, расспрашивал Клима о жизни, что изменилось в быту народа после революции. С его слов, жизнь в городах изменилась сильно, а до деревни изменения еще не дошли. Кроме самого важного - земля и отмена платежей за земельные наделы. Что, пожалуй, самое важное. Раньше, бывало, деревенским девкам приходилось уезжать в город, пытаясь устроиться в обслугу или на фабрики. А некоторые целенаправленно ехали за легкой жизнью, рассчитывая попасть в бордель или на худой конец, в уличные проститутки. Сейчас такого практически не осталось - власть с проституцией борется. Хотя и не слишком успешно. Кто захочет - продажную любовь всегда найдет, а если есть спрос, всегда найдется и предложение. Ведь бабы дуры - молодость проходит быстро, а кому нужна потасканная шлюха? Кроме того, раньше им билеты выправляли и заставляли проверяться на дурные болезни. А сейчас, почитай каждая вторая больна.

В городах рабочим с жильем помогли, у всех хоть своя комната, но есть, не то, что раньше, в казармах жили. Строительство развернулось. Строят очень много, жилье, школы. И в деревнях тоже школы появились, даже взрослых грамоте учат, правительство с безграмотностью борется. Хочет к концу десятилетия искоренить безграмотность. Хотя лично Клим, не слишком верит в успех, особенно в южных губерниях, где народ очень темный. Там большинство даже русского не знает, где при таком раскладе с безграмотностью бороться? Был проект создать национальной письменности, но его не поддержали - требовались большие деньги, а их и на более насущные проблемы не хватает. Захотят сами создавать - флаг им в руки.