«Эх, многозадачность все–таки удел женщин и кошек», думал Васька удирая от летящих тапок, палок и одной пластиковой миски. Все–таки увлекся и момент появления хозяев шашлыка прозевал. Добежал до забора, перелез, подумал, что мясо было слегка жестковатым и в знак особого презрения обоссал забор.

Красивому наглому котяре все рады: и кошки и люди. Васька прожил счастливую неделю, очаровывая и соблазняя наивных селянок, унижая одним взглядом соперников и собак и презрительно принимая мисочки с молоком и кормом от сердобольных домохозяек. На любую попытку себя погладить он реагировал злобным шипением, маша когтистой лапой и злобно щурясь.

Все эти дни он ночевал в доме. Чужом доме пожилого одинокого человека. Там вкусно пахло пылью и мышами, колбасой и сыром, а хозяин искусно делал вид, что не замечает, как каждую ночь в форточку прыгает набегавшийся и грязный беглец и спит без задних лап на диванчике в кухне, как должное принимая и ночлег и небольшое угощение.

Девять — число магическое для котов. На девятую ночь свободы приснилась Ваське хозяйка. Увидел он, как она с безумным видом в старом халате и тапочках носится по улице, плачет, зовет его, стучится во все калитки и сквозь всхлипы спрашивает о нем. Как захмелевшая шашлычная компания масляно блестя глазками, приглашает ее во двор, забыв про кота–воришку при виде Любиного декольте, как она плачет и пьет коньяк с медсестрой Танькой, как вспоминает все его шалости и как она его любит. И кот понял, что пора возвращаться.

Васька вовсе не был неблагодарной скотиной, поэтому дождался пробуждения своего «хозяина ночлежки», помурлыкал, потерся об его небритую щеку, выпросил кусочек сыра и колбаски на завтрак и был таков.

— Вот, значит, каков ты из себя, мой ночной и таинственный гость!

Пожилой мужчина вытащил блокнот и, торопясь, быстрыми штрихами нарисовал большого серого кота с пушистым хвостом и наглым взглядом, чувствуя, что это не последняя их встреча.